Настоящей, а не как у вас.
Закончилось всё резко, разбив сердце Юрия. Госпожа Зельцер оказалась никакой не немецкой графиней, а самозванкой — мещанкой Василисой Тютиной, имеющей некоторое образование и прекрасные артистические способности. Опытной, беспринципной авантюристкой, решившей основательно разбогатеть с помощью нашей, отнюдь не бедной семьи. С тех пор сын перестал искать себе невесту. Чрезмерно яркие чувства он испытывал к этой неприглядной особе, и слишком глубоким было его разочарование в ней.
И буквально вчера я неожиданно для себя услышала в ваш адрес столько прекрасных эпитетов, что не могла не насторожиться. Мой сын, чурающийся женского общества, впервые за многие годы с горящими глазами расхваливал таинственную госпожу Бесову. Памятуя о прошлом, я предположила, что Юрий мог наступить на одни и те же грабли дважды. Поэтому мы с мужем и приняли решение лично познакомиться с вами. Во избежание, так сказать, дальнейших неприятностей.
— Ну я бы не стала настолько сгущать краски и представлять Юрия Александровича в роли измученного страданиями обманутого любовника, — возразила я, поняв ход мыслей Софьи Константиновны. — Ко мне знакомиться он заявился с тортом и в прекрасном расположении духа.
— В этом и есть мой сын. Он редко прилюдно показывает свои настоящие эмоции. Но с вами он изменился. Пусть и неокончательно, но приподнял маску и частенько ведёт себя как прежний Юрий. Скажите, Ирина Петровна, как вам удалось достичь этого?
— Не знаю, — честно призналась я. — Наверное, мне просто плевать на титул и деньги Юрия Александровича. Для меня он — прекрасный, понимающий собеседник и напарник. С ним интересно. Наверное, это нас и сблизило… По-дружески, конечно. Мы не ждём друг от друга чего-то особенного, не строим планы на совместную жизнь. Просто наслаждаемся моментом без обязательств.
— Теперь я вижу, что вы, дорогая, действительно наивная, неискушённая девушка, — иронично, но без наезда произнесла Саблина. — Внезапно вспыхнувшая дружба между мужчиной и женщиной — это химера. Один из “друзей” всегда испытывает более глубокие чувства. Естественно, я допускаю, что сильные приятельские отношения могут возникать, только вот для их укрепления необходимо время и полное понимание человека.
Тот же самый Константин Петрович Победоносцев считается другом нашей семьи. Не моим личным, а именно СЕМЬИ! Обер-прокурор, уверена, не откажет мне в просьбе и поддержит в трудную минуту. Но я не буду надолго оставаться с ним наедине и обязательно оповещу мужа о приватной встрече. Понимаете?
— Конечно, Софья Константиновна, — кивнула я. — Но это не наш случай. Представляете, завтра мы с вашим сыном вместе проведём несколько часов в одной комнате. Без посторонних глаз. Моветон и повод для осуждения? Безусловно. Вот только мы будем не комплименты друг другу говорить, а рассматривать дела, в которых фигурируют жуткие убийства. Много убийств… Покажите мне того сумасшедшего Амура, который осмелится в подобной ситуации стрелы свои пускать?
— Не покажу, хотя уверена, что в любой ситуации люди могут сблизиться. Скажите, Ирина Петровна, а вам не страшно бороться против исчадий Тьмы? Пусть я не знаю всех подробностей службы Юрия, но этот факт мне известен. Сейчас вы так легко, с некоторой долей мрачного юмора описали завтрашний день. Словно вас не трогают все эти смерти. Я ни в коем случае не обвиняю вас в чёрствости, но…
— Мне безумно жаль погибших, — пояснила я. — Только воскресить их я уже не смогу. А вот предотвратить новые жертвы в наших с Юрием Александровичем силах. Для этого нужна холодная голова. И страха почему-то нет… Было время отбояться. Только лишь ненависть и омерзение испытываю к тварям, пытающимся добраться до человеческих душ. Хотя… — немного подумав, добавила я. — Лукавлю. Я боюсь. Страшно, что могу не справиться и поставлю под угрозу не только жизнь вашего сына, но и людей, находящихся рядом с нами. Это ещё одна причина, почему стараюсь думать не о любовных утехах, а о деле. Не хочу потом мучиться угрызениями совести, обвиняя себя в чужих смертях.
— Понимаю и принимаю ваш душевный порыв, — с лёгким уважением в голосе, без каких-либо прежних уничижительных ноток, произнесла Софья Константиновна. — И пусть ваши слова звучат немного странно, по-мужски, но чувствуется в них неподдельное благородство. Примите мои извинения. Кажется, Ирина Петровна, изначально я ошибалась в вас. Но всё же прошу учесть мои тревоги начёт душевного состояния Юрия. Как мать я не могу о нём не волноваться.
— Милые дамы, — прервал наш разговор генерал Саблин, вошедший вместе с сыном в столовую. — Надеюсь, мы не заставили вас долго ждать?
— Как раз вовремя, — опять с милейшей улыбочкой на лице ответила Софья Константиновна. — Но Ирина Петровна прекрасная собеседница. Юрий, что у тебя за странный футляр в руках?
— Обещанный презент для нашей гостьи, — пояснил ротмистр.
После этого он поставил на стол лакированную деревянную коробку и открыл её. На красном бархате в небольшом углублении лежал небольшой пистолетик с рукояткой из слоновой кости.
— Обещанный “Бульдог”, - начал объяснять очевидное Юрий Александрович. — Прекрасный револьвер для скрытого ношения. И главное — надёжный. Единственное, Ирина Петровна, патроны к нему я повременю давать. Осваивайтесь пока с незаряженным револьвером. Привыкайте к нему, научитесь брать без опаски.
— О, времена! О, нравы! — закатила глаза Софья Константиновна. — Раньше женщинам посвящали стихи, дарили цветы и украшения! А что теперь? И это мой сын… Я сейчас.
Баронесса быстрым, решительным шагом вышла из комнаты, но вскоре вернулась и протянула мне перстень с рубином.
— Возьмите, Ирина Петровна.
— Э-э-э-э… Зачем? — растерялась я.
— Званый ужин по случаю вашей помолвки мы устраивать, естественно, не будем. Не хочу участвовать в подобном фарсе. Но кольцо у вас обязательно должно быть. В данном случае предлагаю вам перстень из наших фамильных драгоценностей. Юрий. Может, ты перестанешь стоять истуканом и наденешь его на девичью руку? Или ты считаешь, что уже откупился от Ирины Петровны своим адским револьвером? Позор!
— Извините, — смущённо ответил ротмистр. — С удовольствием это сделаю. И как понимаю, матушка, решение вы уже приняли?
— Да. Надеюсь не пожалеть о нём.
Вскоре перстень оказался на моём пальце.
— Прекрасная вещица, — любуясь камнем, искренне призналась я. — Благодарю вас, Софья Константиновна. Когда всё закончится, обещаю вернуть её в целости и сохранности.
— Пустое! — отмахнулась та. — Считайте перстень моим извинением и подарком. А то больно смотреть, какие непотребные вещи вы получаете от Юрия.
— Ну не наговаривайте на него. Я расцениваю презент в виде оружия не как неуважение, а исключительно, как заботу о моей безопасности.
Не удержавшись, взяла в руки револьвер, взвела курок и прицелилась в вазу. Нажав на спуск, услышала звонкий щелчок.
— Первый урок при общении с подобными
