другой заранее подготовленный аэродром. Понимаете?
Понимания во взглядах Василия и Коляна я не заметил.
Поэтому пояснил:
— Цветана вообразила меня тем самым аэродромом. Очень может быть, что поэтому и поругалась со Студеникиным. Но она ошиблась. Потому что приземлилась бы только в мою кровать. Пару раз. Но не в мою жизнь.
Я развёл руками, спросил:
— Вот зачем мне эта головная боль, парни?
— Ну… Цветка красивая, — сказал Дроздов. — Её многие парни хотят.
— Пусть хотят, — разрешил я. — Мы, мужчины, хотим всех… или почти всех женщин. Вот только секс сомнительного качества не стоит ссоры с приятелем. Я считаю Андрея Студеникина хорошим парнем, достойным уважения.
Добавил:
— Как и тебя, Вася. Как и тебя, Колян.
Я поочерёдно указал рукой на Мичурина и на Дроздова.
— К вашим жёнам и подругам, пацаны, я и пальцем не прикоснусь, чего бы там они себе ни вообразили. Даже не сомневайтесь в этом.
Развёл руками и заявил:
— В мире полно красивых девчонок. А вот друзей у нас не так много.
Я зевнул и махнул рукой.
— Вырубайте свет, пацаны. Я ложусь спать.
* * *
Золотистые надписи вспыхнули в воздухе над моей кроватью до того, как я уснул.
При виде них я поначалу напрягся. Но потом усмехнулся.
Игра сообщила:
Выполнено скрытое задание «Мужская солидарность»
Вы получили 5 очков опыта
* * *
В пятницу во время лекций я снова вспомнил о желании посетить книжную ярмарку в спорткомплексе «Олимпийский». Потому что изнывал во время учёбы от скуки. В школьные годы и во время своего обитания в Питере я не выделил время на чтение классики фантастического и детективного жанра. Этот слой литературы оставался для меня непаханым полем, на обработку которого у меня теперь было предостаточно времени: на занятиях в университете. От скуки я сегодня набросал план сразу четырёх глав. Распланировал продолжение своего романа строго по канонам. Мой всезнающий и всеумеющий персонаж в ближайших главах принесёт новому миру добро и справедливость; накажет всех, кто этим его действиям воспротивится.
По возвращении в общежитие мы с Зайцевой снова задержались около лотка с хот-догами (Ксюша Плотникова с нами не пошла: она заняла пост у стены около столовой, где уже привычно дожидалась Васиного появления).
— Максим, у меня есть к тебе просьба, — сказала Зайцева.
Я прожевал горячую сосиску и разрешил:
— Излагай.
— Я сегодня вечером уеду… в Санкт-Петербург. Помнишь, я тебе об этом говорила?
Я кивнул, снова откромсал зубами кусок смазанной кетчупом, майонезом и горчицей булки.
Промычал:
— Ну?
Наташа взмахнула хот-догом.
— Я переживаю за компьютер, — сообщила она.
Вздохнула и пояснила:
— Светлицкий и Олечкин, наверняка, снова припрутся. Пока меня не будет. Со своими дурацкими дискетами. Сомневаюсь, что девчонки их прогонят.
Наташа взглянула на меня сквозь стёкла очков и попросила:
— Максим, можно я оставлю компьютер у вас в комнате? До завтрашнего вечера?
Я дёрнул плечом, ответил:
— Не вопрос.
— Только…
Зайцева неуверенно улыбнулась.
— … Можно я скажу девчонкам, что это ты меня попросил. Ну… чтобы я оставила тебе компьютер. А то будут потом говорить, что я…
Наташа замолчала, опустила взгляд на хот-дог.
Я прожевал и заявил:
— Не вопрос: скажи. Хочешь, сам тебя об этом попрошу? При твоих соседках?
Зайцева покачала головой.
— Не надо, — ответила она. — Они и так поверят. Наверное.
Наташа посмотрела на меня и попросила:
— Максим, только вы там… поосторожнее. Ладно? Я переживаю, что…
— Не переживай, — заявил я. — Играть на нём не будут. Обещаю.
Наташа улыбнулась.
Я полюбовался на её ямочки.
— Спасибо, Максим.
* * *
Мы договорились, что Наташин компьютер я перенесу в свою комнату сразу же по возвращении в общагу.
Но скорректировали этот план.
Потому что поднялись на шестой этаж общежития и увидели стоявшего в коридоре Корейца. Тот топтался около своей двери в брюках с наглаженными стрелками, в сером пиджаке и в пластмассовых синих шлёпках. Держал в руке полотенце.
Кореец заметил меня, радостно улыбнулся и сказал:
— Привет, Максим. Представляешь, опять оставил в комнате ключ. Поможешь?
Глава 11
Подробности произошедшего Кореец («Сергей Иванович Верещагин, 27 лет») рассказал Наташе, пока я переваривал его просьбу. Он сообщил Зайцевой, что вернулся в общежитие — прогулялся в умывальную комнату (показал нам свои чисто вымытые ладони). Потом «сунул руку в карман» и вспомнил, что бросил ключ на столе, куда положил и свою папку. Кореец виновато развёл руками, снова улыбнулся. Ответил на Наташин вопрос «что теперь делать»: описал ей уже известный мне способ попадания в комнату с крыши через окно — при помощи пожарного рукава. В ответ на слова Зайцевой о том, что такой способ опасен, Кореец заявил: он уже много раз проделывал этот трюк. Ещё он уточнил, что я ему однажды помог — поэтому «всё знаю».
Кореец поднял на меня глаза и спросил:
— Поможешь, Максим?
Я услышал голоса поднимавшихся на шестой этаж студентов. Уже представил, как сейчас делегирую им задание Верещагина. Сошлюсь на то, что обещал перенести в свою комнату Наташин компьютер…
Зайцева воскликнула:
— Ребята, но это же опасно! Вы с ума сошли⁈
Лучше бы она этого не говорила.
Я кивнул и ответил… Корейцу:
— Разумеется, помогу. Не вопрос.
Почувствовал, как сердце в груди ускорило ритм.
Кореец повесил на ручку двери полотенце и пиджак, отправился к пожарному щиту. Я понаблюдал за его действиями. Изобразил на лице спокойствие и безмятежность.
Кровь пульсировала у меня в висках: отсчитывала секунды до того, как я (добровольно!) полезу на крышу шестиэтажного здания. Словно прошлой прогулки по крыше мне не хватило.
— Ребята, не делайте этого! — сказала Зайцева. — Это же… сумасшествие! А если вы свалитесь вниз? Вы же разобьётесь!
Кореец улыбнулся и махнул рукой.
— Сейчас на крыше сухо, — сказал он. — Даже ветра нет. Это будет, как прогулка по тротуару. Идём с нами — сама в этом убедишься.
— С вами? — переспросила Зайцева. — На крышу?
— Ты там ещё не была? — удивился Кореец. — Там романтично. Ночью. Под звёздами.
Он подмигнул Наташе, повесил на плечо пожарный рукав. Махнул мне рукой и направился к пожарной лестнице. Я бросил джинсовку на перила и последовал за ним: на прямых ногах, затаив дыхание.
Пульсация в ушах скрыла от меня Наташины шаги.
