знать? – удивился Малинкин.
– На том конце парка они, – сказал Чупахин. – Они обычно до утра из парка не уходят. Самая страда у них…
К нему постепенно возвращалось хладнокровие, и это мне не нравилось. Чувствует за собой какую-то силу?
– Слышь, уголовный розыск! Оружие верни и отпусти нас подобру-поздорову… – внезапно выпалил он.
Я вскинулся.
– А то что?
– Ничего… Пожалеешь, – угрожающим тоном заявил Чупахин.
– Да ну? – я не смог удержать себя от удовольствия съездить ему по широкой и сальной роже.
– Больно же! – завопил он.
– Добавить?
– Не надо…
Пора принимать решение. Я – один, Анна Эммануиловна при всём желании скорее обуза, чем подмога.
Напрячь этих ментов, чтобы помогли мне и тем самым искупили вину?
Я с сомнением оглядел эту несладкую парочку. Малинкин – тёмная лошадка, может, готов встать на путь исправления, а может – нет. Только гадать на ромашке я точно не стану.
Твёрдо знаю одно: к Чупахину спиной поворачиваться нельзя. Нож всадит за милую душу.
Как ни крути, надо закрывать тему. Пока вожусь с оборотнями в милицейской форме, бандиты свалят из парка, а они меня интересуют в первую очередь.
Взвесив за и против, я определился:
– Значит так, клоуны!
Милиционеры напряглись, понимая, что в эту минуту решается их судьба.
– Документы и оружие остаются при мне. Вы завтра с самого утра пишете заявление по собственному желанию.
– Чего?
– Увольняетесь из милиции – вот чего! Я проверяю и, если не обманули, возвращаю ваше имущество. По-хорошему, тюрьма по вам плачет, но вам повезло – мне ещё бандитов ловить.
– Верни хотя бы шпалеры, – попросил Чупахин. – Патроны себе оставь, если боишься, что в тебя стрельнем.
– А ещё раз по морде?
Он отвернулся.
– Как мы тебя найдём? – произнёс Малинкин.
– По фамилии. Бодров Григорий, – представил я. – Я в угро один такой – не перепутаете.
– Да мы уж поняли, – хмыкнул он.
– Всё, валите отсюда, пока не передумал.
– А как же дежурство?
– Да никак! Что есть вы на посту, что нет вас – простым гражданам без разницы. Всё равно бандитов не ловите.
Спровадив обоих уродов, я подошёл к Анне Эммануиловне.
– Строго вы с ними, – сказала она.
– Заслужили. Теперь делаем так: вы по-прежнему стойте тут. Если бандиты всё ещё в парке, попробую их взять.
– Один?
Вместо ответа я повёл плечами.
– Храни вас господь! – Анна Эммануиловна перекрестила меня. – Ступайте!
Я кивнул и шагнул к незапертым воротам парка, чувствуя себя как одинокий волк на охоте.
Главное – не промахнуться!
Глава 23
Одинокий мужчина в практически пустом парке – лакомая наживка для уголовного отребья, промышляющего ночными грабежами. Примерно так я думал, когда шёл по аллеям Александровского парка, некогда излюбленного места для прогулок одесситов.
Навстречу мне попалась компания, оккупировавшая одну из чудом уцелевших скамеек в одной из ниш. Сердце сжалось – они?
Малинкин говорил, что бандитов трое, а тут с полдюжины – конкретный перебор, с такой оравой мне не совладать, особенно, если у кого-то всё же окажется при себе огнестрел. А его сейчас на руках ходит до хрена и больше. И не все из этих рук служат честным и порядочным гражданам.
Я нарочно замедлил шаг, когда проходил мимо скамейки.
Послышался пьяный смех и… стихи.
Ахренеть, один из этой честной или не честной (сейчас узнаем) компании вслух читал Блока, причём декламировал вполне профессионально: с паузами, интонациями и эмоциями в нужных местах…
Занятно, очень занятно.
Ночной клуб любителей поэзии, или грабителям стало скучно и они развлекают себя таким непривычным макаром? Даже среди отъявленных головорезов встречались поклонники высокого, ценители оперы, балета или художников-авангардистов, так что расслабляться нельзя.
– Гражданин, – позвали меня.
Началось?
– Да, – замер я.
– У вас закурить не найдётся?
По классике сразу после такого вопроса случается мордобой. Я один, их шестеро. Молодые крепкие парни, причём поддатые.
– Бросил.
– Жаль. Извините.
И всё?
Я выждал ещё несколько секунд, прежде чем продолжил путь, но никто больше мной не интересовался.
Не те.
Центральная аллея проходила мимо беседки. Было темно, поэтому я хорошо разглядел в ней несколько огоньков от папирос. Когда подошёл ближе, огоньки полетели в кусты и вряд ли случайно.
На меня обратили внимание.
– Уважаемый, – голос принадлежал высокому мужчине в слегка заломленной на бок шапке-кубанке.
Он с лёгкостью спортсмена перепрыгнул через парапет беседки и направился ко мне.
Вышла луна и осветила его лицо. Больше всего поражал взгляд – наглый и бесцеремонный. Такой бывает у тех, кто не привык встречать отпор и получать сдачи.
– Слушаю вас.
– Вам не кажется, что ночь – не самое лучшее время для прогулок? Тем более в парке, – с издёвкой поинтересовался он.
Его дружки покинули беседку и встали так, чтобы я оказался в полукруге.
– Вы так думаете? – промямлил я, нарочно выказываю слабину.
Это должно было подстегнуть бандитов – а то, что мне попались именно они, уже не вызывало сомнений. Обычные граждане так себя не ведут.
Нет, ещё оставалась вероятность нарваться на простых хулиганов, но эта троица вела себя с хладнокровием профессионалов, без пьяного куража и издевательств.
– Я не думаю, я уверен! – хмыкнул высокий.
Его подельники были пониже ростом, крепко сбитые, широкоплечие. Очень непростые противники, вздумай я пуститься с ними в рукопашную.
В руке их главаря сверкнуло лезвие финского ножа.
– Мужчина, если вам дорога жизнь и не хочется неприятностей, сделайте одолжение: снимите с себя пальто и облегчите ваши карманы. Поверьте, мы – люди мирные и очень не любим убивать, – сказал он, поигрывая финкой.
– Боря Анархист? – спросил я совершенно спокойным тоном, чем сбил главаря с толку.
– А мы что – знакомы? – удивился он.
– С этого момента – да! – кивнул я и вытащил револьвер.
С моей стороны было бы большой глупостью демонстрировать этим отбитым ребятам приёмчики джиу-джитсу. Нет, конечно, кого-то бы я обязательно заломал, однако итог схватки мог оказаться далеко не в мою пользу.
Мужики мне попались опытные, кручёные, к тому же у них имелось численное превосходство, так что кулаки надо держать при себе.
– Ты чего? – вздрогнул Анархист.
– Уголовный розыск. Вы арестованы. И да, финку на землю, подальше от себя! – приказал я.
– К твоим дружкам это тоже относится.
Меня очень удивила их реакция. Никакой паники, только ледяное спокойствие, словно каждый второй встречный на их пути – сотрудник уголовки. При этом на меня не кинулись, не попытались выбить револьвер: а начни на меня нападать все трое, кого-то бы я упустил. Дистанция между нами всего пара шагов.
– Уголовный розыск, значит. Хорошо, дядя, только не стреляй! – Анархист
