кто я такой, чтобы оспаривать её вердикт?
– Как скажете. Только у вас ведь забрали пальто… – заметил я. – А на улице холодно, замёрзнете…
Анну Эммануиловну это не остановило.
– Ничего страшного. Надену старое. Его, правда, моль съела, но сейчас ведь не до красоты – так?
– Так, – согласился я. – Тогда собирайтесь быстрее, пожалуйста.
– Не беспокойтесь, я быстро. Приведу себя в порядок и пойдём. Пять минут – не больше.
Она скрылась на кухне. Я услышал, как в раковину полилась вода.
Настя, воспользовавшись паузой, прижалась ко мне.
– Гриша, прости, что так получилось?
– С ума сошла? – я поцеловал её в макушку.
– Я же милиционер.
– Ты у меня самый отважный милиционер на всём белом свете!
– Именно! Никогда не забывай об этом.
– Всё, я готова! Осталось только надеть пальто и обуться.
Соседка вернулась в коридор уже без следов потекшей косметики.
Я помог ей надеть старенькое драповое пальтишко, голову она покрыла шерстяным платком. Это её заметно старило.
– Готовы?
– Да. Можно идти.
На улице она чуть не поскользнулась и подхватила меня за локоть.
– Ой, простите!
– Всё нормально. Не переживайте, Анна Эммануиловна. Вам точно не страшно? Может, вернётесь домой? – спросил я.
– С вами мне ни капельки не страшно. Вы очень мужественный человек, Гриша.
Она посмотрела на меня снизу вверх.
– Я могу звать вас так, по-простому – Гришей?
– Конечно. Мы же соседи. И спасибо на добром слове, – улыбнулся я.
Мы шли быстрым шагом. Анна Эммануиловна старалась приноровиться к моему темпу. Когда она уставала, я немного замедлялся.
У входа в парк стояли двое милиционеров в чёрных шинелях и красных зимних шапках с козырьком – очень похожих на кепи.
Соседка остолбенела, крепко схватила меня за руку.
– Они? – догадался я.
– Они, – подтвердила Анна Эммануиловна. – Это вон тот, мордастый, сказал, что я – старая дура и велел проваливать. А тот, что с ним, мерзко подхихикивал. Гриша, может ну его – не надо их трогать?
– Анна Эммануиловна!
– Молчу-молчу!
– Мордастый, значит…
Одним из постовых был плотным коренастым мужчиной с наеденной харей и тремя свисавшими подбородками. Шинель еле удерживала его телеса.
Да уж, явно не с голодухи опух.
Милиционеры курили и тихо переговаривались между собой. До нас долетали обрывки их разговора.
– …я Ганке, значит, и говорю – не ломайся, стерва. Всё одно моей будешь!
– А она?
– А чё она? Не баба, чё ли? Для вида покочевряжилась, конечно, да всё равно – дала.
– Ну ты ходок!
– А то! Ты главное моей ничего не рассказывай!
– Спрашиваешь!
Я предупредил соседку:
– Анна Эммануиловна, сейчас я подойду к ним для небольшой беседы по душам. Вы, ради бога, оставайтесь тут и не вмешивайтесь. Если будет нужно, я вас позову.
– Да-да… Я сделаю всё, как вы скажете.
Я улыбнулся, чтобы подбодрить её и направился к постовым.
Они были слишком заняты обсуждением неизвестной мне Ганки и обратили на меня внимание, лишь когда я встал как вкопанный напротив них.
– Тебе чего?
– Да вот, интересуюсь: вы – из милиции или как?
Мордатый смерил меня полупрезрительным взглядом, тычком пальца отправил окурок на землю.
– Слепой? Форму не видишь?
– Форму вижу, милиционеров – нет.
– Ты что – пьяный? – насторожился он.
– Трезвый. Удостоверения предъявите, – потребовал я.
– Какие на хрен удостоверения?! Шёл бы ты, паря, пока звездюлей не выписали, – хохотнул мордатый.
– Удостоверения предъявили, клоуны!
– Что?! Ах ты, гад!
Милиционер был намного шире меня в плечах, выше ростом и крупнее. Эдакий «борец сумо» – крепкий, откормленный кабанчик, который не привык, что ему могут оказать сопротивление.
Он замахнулся, намереваясь двинуть мне по лицу, и был неприятно удивлён, когда я перехватил его руку, резко вывернул, заставив согнуться, а потом добавил коленом в живот.
– С-сука! – зашипел он.
Второй дёрнулся, но мой окрик заставил его замереть.
– А ну – стоять, где стоишь! Не то я сломаю ему руку к ядреной матери!
– Парень, ты что… Не дури…
Я краем глаза заметил, что он тянется к кобуре за револьвером.
– Куда! – снова повысил голос я и нажал на вывернутую руку мордатого так, что тот взвыл от боли. – А ну, убрал грабли с кобуры!
– Хорошо-хорошо… Убрал. Видишь?
– А ну, пошёл!
Я пнул мордатого под толстый зад и тут же отпустил его. По инерции он прошагал несколько шагов, прежде чем грузно свалиться на землю.
«Наган» сам прыгнул мне в руку.
Напарник мордатого стал мертвенно бледным, отступил назад.
– Эй, ты чего! Мы же тебе ничего не сделали…
– Лапы в гору! – зло сказал я и перевёл взгляд на «сумоиста». – Теперь ты, толстяк! Хорош валяться! Встал и присоединился к приятелю. Ближе! Ещё ближе!
В итоге оба милиционера замерли с поднятыми руками. Чувствовалось, что им крайне не по себе.
– Парень, не надо! Только не стреляй! У нас семьи есть, дети… Бери что хочешь – только пощади!
– Вспомнили про семью, уроды! – прорычал я, кипя от гнева. – Только шевельнитесь – ляжку прострелю!
Не убирая «наган», я тщательно обыскал их левой свободной рукой. В итоге ко мне перекочевали две «ксюхи» и два «смит-вессона».
– Ты кто такой? – угрюмо спросил мордатый, который сообразил, что вот так, сходу, убивать я не собираюсь.
– Уголовный розыск.
Милиционеры облегчённо выдохнули.
– Свой…
– Какой в задницу свой! – охладил их порыв я.
Мордатый попытался опустить руки, но я снова направил на него револьвер.
– Товарищ… – жалобно протянул «сумоист».
– Твои товарищи в овраге кобылу доедают.
– Да что, собственно, произошло? Чего ты к нам привязался, уголовный розыск? – не выдержал он.
– А то ты не знаешь?
– Не знаю!
– Полтора часа назад на ваших глазах ограбили вот эту гражданку, – я кивнул в сторону Анны Эммануиловны. – Ни один из вас не вмешался! Поэтому я первым делом спросил – кто вы: менты или клоуны? Похоже, что клоуны!
Оба угрюмо поникли.
– Что с нами будет? – наконец, спросил мордатый.
Согласно удостоверению он носил фамилию Чупахин.
– Разберёмся. Может, на месте пристрелю, а может…
– Что – может? – увидел луч надежды Чупахин.
– А может, живые останетесь. Как дело пойдёт. Кто женщину ограбил – знаете?
– Ну знаем, – еле слышно прошелестел напарник Чупахина – Малинкин.
Он был намного младше того, по сути, совсем ещё пацан лет восемнадцати. Худой и лопоухий. Казённая шинель была ему велика, в ней его тщедушное тело терялось.
– Говори! – переключил внимание на него я.
– Борька Анархист с дружками.
– Анархист, значит… И сколько с ним этих дружков?
– Вместе с Борькой трое будет.
– Оружие?
– Шпалеров при них нет, финки и кастеты…
Уже лучше. Хотя бы преимущество в огнестреле на моей стороне.
– Где они?
– Откуда мне
