сделал то, что велели – выбросил финку.
Двое оставшихся бандитов поступили таким же образом. И опять же без тени страха и желания сопротивляться. Даже слова плохого в мой адрес не сказали.
Я что – в сказку попал, в которой грабители покорны сотрудникам органов и ведут себя как овечки?
– Сняли ремни, положили на землю. Шаг вперёд. Встали спиной ко мне, руки за спину! Не дёргаться!
Я связал им руки ремнями и обыскал. Удостоверений личности при них не было, только у Анархиста нашлись профсоюзные корочки на имя Бориса Мозера.
– Это твоя настоящая фамилия?
– Я слишком люблю своего покойного отца, чтобы отрекаться от его фамилии, – ответил он. – Когда-то нам принадлежала куча виноградников в Крыму. Мы были богаты, но я решил, что это мещанство не для меня и пошёл делать революцию.
– И в итоге докатился до грабежа?
– Я играю на лучших чувствах людей и предлагаю им делиться со страждущими. Кому-то могут не нравиться мои методы, но они воспитывают человека будущего: абсолютно бескорыстного и готового помогать ближнему своему. Личное имущество сковывает нас, не даёт идти вперёд, – не поворачиваясь, подвёл «философскую базу» Анархист.
– Круто! Будешь следователю излагать – заслушается.
– Революция ещё не до конца выжгла в людях мещанство. Потребуются годы, чтобы в стране появилось общество, не заражённое буржуазной бациллой.
– Побереги красноречие для суда. Оно тебе ещё пригодится. Вы недавно раздели женщину, сняли с неё пальто и драгоценности. Где они?
– За беседкой в кустах лежит узел. Все вещи в нём.
– Пошли, посмотрим.
Бандит не обманул, в указанном месте действительно лежал довольно тяжёлый узел: видимо, улов этой ночью у Анархиста и его подельников выдался богатый.
Я заставил одного из них тащить узел на себе, для этого пришлось развязать его руки.
Троица шла впереди, я держался в нескольких метрах сзади, не убирая револьвер.
– Григорий! – подбежала к нам соседка.
– Анна Эммануиловна, я же просил вас держаться возле входа!
– Мне стало страшно… Не за себя, за вас! Я не выдержала и пошла за вами.
– Пожалуйста, больше так не поступайте. Делайте то, что сказали.
– Больше не буду! Честное слово!
– Хорошо. Находитесь возле меня и не вздумайте оказаться между мной и ими, – показал я на бандитов.
– Вы всё-таки арестовали их! – ликующе произнесла соседка. – Какой же вы молодец, Гриша!
– Это моя работа, Анна Эммануиловна.
– Куда вы их ведёте? На расстрел.
Я улыбнулся.
– Военный коммунизм закончился, Анна Эммануиловна. Я отведу их в уголовный розыск, посажу в камеру. Потом будет суд.
– А потом их расстреляют? – продолжила настаивать на высшей мере социального наказания соседка.
– Это уже как решит суд. Всё будет по закону. Но, думаю, ставить к стенке не будут. Сядут в тюрьму и точка.
– Плохие у нас законы, – вздохнула она.
На полпути нам всё же удалось поймать повозку и уже добраться до ней в угро.
Когда я ввёл трёх арестованных, дежурный с трудом оторвал голову от столешницы. Мы его разбудили, и теперь он никак не мог сфокусировать на нас мутный взгляд.
– Вот, принимай, – показал я на бандитов.
Дежурный отчаянно заморгал.
– Бодров, какого хрена? Кого ты сюда притащил?
– Эти трое разбойничали в Александровском парке. Несколько часов назад они ограбили гражданку… – тут я вспомнил, что не знаю фамилию соседки, и она пришла мне на помощь.
– Коцюбенко. Анна Эммануиловна Коцюбенко. Может, вы меня помните? Я когда-то пела в театре…
– Не помню, – недовольно пробурчал дежурный. – Я в театры не хожу.
– И очень зря! – укоризненно покачала головой женщина.
– Короче, они ограбили гражданку Коцюбенко. Она обратилась ко мне, я отправился в парк, где застукал всю троицу и взял с поличным.
Я поставил перед дежурным узел с награбленным.
– Что здесь?
– То, что они сняли с жертв. Думаю, завтра можно поднять заявления по грабежам. Возможно, кто-то опознает свои вещи. Принимай по описи.
– Хорошо, – кивнул он. – А этих трёх в камеру?
– Да. Вот у него, – кивнул я на Анархиста, – при себе были документы на имя Бориса Мозера. Похоже, настоящие.
– Я же сказал: я слишком дорожу памятью отца! – тут же проявился он. – Никто и никогда не заставит меня сменить фамилию.
– Заткнись! – грозно посмотрел на него дежурный.
Он перевёл взгляд на меня.
– Значит так, Бодров. Ты завтра работаешь или выходной?
– Работаю.
– Тогда езжай домой. Я определю этих в камеры, запишу у гражданки Коцюбенко адрес.
– Зачем вам мой адрес? – удивилась Анна Эммануиловна.
– Как зачем? Чтобы вызвать вас повесткой для дачи показаний.
– Хорошо.
Дежурный снова заговорил со мной:
– Утром вызову следователя, ты ему всё расскажешь, подкрепишь показания уликами, – он кивнул на узел. – Короче, как обычно.
– Договорились. Тогда ты пока записывай адрес Анны Эммануиловны – если что, мы с ней соседи, а я к себе в кабинет схожу.
– Лады. Вот ключ от него.
– Спасибо.
В отделе я открыл сейф и положил в него удостоверения и оружие Чупахина и Малинкина. Не хватало ещё держать их при себе.
Затем, воспользовавшись удачным моментом, проник в кабинет делопроизводителей и вытащил из тайника пакет с червонцами. Пущу на полезное дело. Насте скоро носить будет нечего – совсем поистрепалась, юбки и кофты штопаны-перештопаны уже не по одному разу. Да и мне не мешало бы чуток обновить гардероб: обувь скоро запросит манной каши. А тут прям как найденные!
Вернувшись, увидел возле дежурного только Анну Эммануиловну. Бандитов уже определили по «нумерам», то есть отвели в камеры.
– Закончили?
– Да, – подтвердил дежурный. – Давай, Бодров! До скорого.
– До завтра… Вернее, уже до сегодня, – поправился я.
Мы вернулись домой, на пороге нас встретили Настя и Степановна. По их встревоженным лицам я понял, что мои родные так и не ложились спать.
– Ну как? – первой не выдержала жена.
– Всё в порядке! Ваш Гриша такой герой! Сначала скрутил тех милиционеров, которые надо мной смеялись, а потом в одиночку арестовал трёх бандитов, и те даже пикнуть против него не посмели! – похвасталась Анна Эммануиловна.
– Гриша у меня такой! – с любовью и нежностью посмотрела на меня супруга.
– Так, хватит обо мне! Ночью было довольно прохладно. Анна Эммануиловна, вы как – не замёрзли?
– Если только немножко.
– Я тоже слегка замёрз. Давайте выпьем на кухне чаю и спать!
Глава 24
Всю ночь я ворочался и не мог заснуть. В голову лезла всякая ерунда, которая не давала мне спать. Лишь перед рассветом удалось немного забыться.
Утром башка была квадратной, а морда лица – опухшей. Только чувства долга заставило меня встать, позавтракать без особого аппетита и выйти
