Одесса-мама - Дмитрий Николаевич Дашко

что происходит, но не среагировали положенным образом. Вместо того чтобы воспрепятствовать ограблению, они не стали вмешиваться в происходящее и проигнорировали просьбу гражданки Коцюбенко о помощи. Таким образом они совершили должностное преступление, – переходя на казённый язык протокола, произнёс я.

– А почему мне ничего не сказали? – испуганно пролепетал Кабанов.

– Это было поздно вечером, практически ночью. Я собирался доложить обо всём с утра, но не успел, – соврал я.

Зря я дал этим двум уродам шанс уволиться из органов по-тихому. Сейчас, если начнут качать ситуацию, мне же и прилетит за мою доброту… Сохранил честь мундира, называется…

– Свидетели у вас есть? – склонил голову набок Зубцов и стал рассматривать меня сквозь толстые стёкла очков так, словно перед ним какой-то редкостный экземпляр болотной гадюки из террариума.

– Сама гражданка Коцюбенко.

– Заявление гражданки, – потребовал Зубцов.

– Насчёт ограбления?

– Сначала насчёт поведения постовых милиционеров!

– Заявления нет, – потупил я взор.

– Вы изъяли у милиционеров служебные удостоверение и оружие… Где они?

– Здесь, – показал я на сейф. – А в чём собственно дело, товарищ Зубцов?

– А дело, Бодров, в том, что оба милиционера говорят, что никакого ограбления не было, что они дежурили на посту, когда появились вы – пьяный, размахивающий револьвером. Вы направили револьвер на них и, угрожая расправиться, отобрали документы и оружие. И всё это Малинкин и Чупахин рассказали у себя в отделении и там же написали на вас заявление…

– То есть ограбления не было, а я, значит, был пьяным и угрожал им оружием… Интересно девки пляшут, – присвистнул я.

– То есть вы признаёте свою вину?

– Не признаю, – категорическим тоном заявил я. – Всё было именно так, как рассказал я и у меня есть свидетельница – Коцюбенко Анна Эммануиловна.

– Угу, ваша соседка, которая из дружеских побуждений или опаски могла подтвердить для вас всё, что угодно, – злорадно ухмыльнулся Зубцов.

Я видел, я догадывался, что он в курсе, как всё было, но ему доставляло удовольствие топить меня.

Дело приобретало скверный оборот.

Я вытащил второй свой козырь.

– Хорошо, вы можете не доверять гражданке Коцюбенко, но у меня есть другие доказательства.

– Показания ещё какого-нибудь соседа или соседки? – не выдержал и злорадно ухмыльнулся Зубцов.

Я не стал доставлять ему удовольствие и хладнокровно продолжил:

– Дело в том, что я вчера лично арестовал тех, кто ограбил гражданку Коцюбенко в парке. Это был некий Борис Мозер, известный по прозвищу Борька Анархист, с ним было ещё двое подельников. Я ночью доставил всех трёх задержанных в угрозыск и передал дежурному для оформления.

Кабанов облегчённо вздохнул.

– Вот видите, товарищ Зубцов, у меня в отделе всё в порядке. Не стоило так переживать.

– Дежурного сюда вместе с журналом учёта арестованных! – вместо ответа на его слова потребовал Зубцов.

Кабанов кивнул Ахметджанову, который дотоле с открытым ртом внимал происходящему.

– Да-да, сейчас, – он понял, что от него хотят и пулей выскочил из кабинета.

Вернулся вместе с дежурным, державшим под мышкой журнал.

– Вызывали?

– Вызывал, – подтвердил Кабанов. – Что у тебя по Борису Мозеру?

– По Мозеру… Сейчас посмотрю, – дежурный положил на стол журнал, пролистнул его и ткнул в запись пальцем. – Вот, гражданин Мозер арестован, находится у нас…

– Покажите, – потребовал Зубцов.

– Да-да, – подвинул к нему журнал Кабанов. – Вот, у нас всё чётко, как в аптеке. Фиксируем всё до мелочей…

Зубцов склонился над записью, долго её изучал, а потом поднял вопрошающий взгляд на меня.

– Да, всё верно. Борис Мозер сидит у вас в камере.

Я было успокоился, как грянул «выстрел».

– …но, – после паузы объявил Зубцов, – здесь указано, что задержали его не этой ночью, а две недели назад. И брал его не Бодров, а агент уголовного розыска Поляков. Как прикажете это понимать, гражданин Бодров?!

Я нервно сглотнул. Это была конкретная подстава, и, кажется, стала прорисовываться схема происходящего. Вот почему так спокойно и безмятежно вёл себя Мозер, вот почему не оказывали сопротивления его дружки. Вся эта свора благополучно сидела у нас в «КПЗ» по какому-нибудь пустячному делу, а по ночам выходила на ограбления, тем самым обеспечивая себе идеальное алиби.

Поляков обеспечивал им «крышу», по его же приказу постовые милиционеры не трогали бандитов, а те, очевидно, платили за оказанные услуги процент…

Простая, но продуманная и эффективная схема, которую я чуть было не сломал… Да, попал так попал. Мне ж ни одна собака не поверит…

– Так всё-таки – как это прикажете понимать, Бодров?! – повторил вопрос Зубцов.

– Ну как-как… – жалобно пролепетал я, делая шаг к нему. – Облажался я, гражданин начальник…

Когда между нами оказалось всего несколько сантиметров, я резко толкнул его в сторону, рванул на себя ручку двери и выскочил из кабинета.

– Стой, сволочь! Стой! – полетело мне в спину.

Глава 25

Я выскочил из дверей губрозыска как пробка из бутылки с шампанским, едва не сбив какую-то полную гражданку.

– Простите…

– Хам!

Какие-то секунды у меня ещё были, но именно что секунды.

Я пересёк улицу, нырнул во дворы и вынырнул на широком проспекте, где пока до меня никому не было дела.

Возле парикмахерской наткнулся на лихача. Пассажира в коляске не было.

Ждёт кого-то или свободен?

А, плевать!

Недолго думая, я запрыгнул в коляску, рессоры спружинили под моим весом.

– Эй, ты чего?

Кучер, пожилой представительный дядька, недовольно обернулся в мою сторону.

– Гони, дядя! Спешу. Плачу вдвое, – выпалил я, для убедительности приложив руку к сердцу.

Дела шли так, что сейчас я мог обещать что угодно, хоть полцарства в придачу.

Он обрадованно кивнул и тронул с места.

Я знал, что в первую очередь меня станут искать дома, что через несколько минут, когда ступор пройдёт, свора во главе с Зубцовым полетит на мой адрес. Но я не мог поступить иначе, я обязан предупредить Настю и Степановну.

Лихач не подвёл, довёз быстро. Я сунул ему деньги, спрыгнул на мостовую, забежал в подъезд, перепрыгивая через ступеньки крыльца, а потом и лестницы.

Ворвался в квартиру подобно смерчу и кинул:

– Настя, прости, мне некогда разговаривать.

Слушай меня внимательно и не перебивай, – скороговоркой затараторил я. – У меня неприятности, меня ищут и скоро будут здесь. Что бы тебе ни говорили, знай, я не виноват.

Она встревоженно кивнула.

Я кинулся в комнату, вытащил пакет с червонцами, взял несколько штук себе, остальное показал Насте.

– Что это? – удивилась она.

– Это… командировочные. Их нельзя держать здесь. Сюда придут с обыском, а вам надо на что-то жить, пока я всё порешаю. У соседнего дома, розового такого, есть арка – помнишь? – стал инструктировать я.