Однако именно близость к блеску и роскоши императорского двора, контрастировавшая с его скромным жалованием, стала для Храповицкого роковой. Примерно с 1896 года он регулярно посещает закрытые карточные собрания в Английском клубе и на частных квартирах, где игра ведётся на крупные суммы. По имеющимся сведениям, накопил долгов на двадцать две тысячи рублей, раздав кучу векселей во время неудачных партий.
— Вот кто мне нужен. Срочно — потыкал я карандашом в досье — Где обращаются его векселя?
Волков вчитался в бумаги, поморщил лоб:
— У биржевых маклеров.
— Срочно езжай на Троицкую площадь, на биржу. Скупай все, что найдешь — я выписал Волкову чек на всю сумму — Получишь дисконт, можешь забрать разницу себе в качестве премии.
«Пинкертон» расплылся в улыбке. Небось, векселя этого Храповицкого шли по половине номинала. Волков может заработать кучу денег. Ничего, заслужил. Хорошая мотивация для сотрудников — великая вещь. Горы потом свернут.
— Все, что удастся сегодня скупить, курьером срочно мне, в запечатанном пакете во дворец. Справишься?
— Не бином Ньютона — пожал плечами Волков — Какие еще задания будут?
— Сообщи Полякову, что я приехал в столицу — я написал «пинкертону» адрес на бумажке
— Это московскому банкиру?
— Ему. Не хочу пока светить свои связи через телеграф Царского Села.
Волков, забрав портфель с бумагами, ушел. А я позвал Артура и Картера. Они уже заправились пивом, были благодушны, довольны жизнью.
— Все, закончилась ваш вольный выпас — по-английски огорошил я американцев — Собирайтесь, поедем во дворец. Вы мне оба там нужны.
Я рассказал про должность секретаря при царе Артуру, чем поразил его до глубины души.
— Я⁉ Служить его Его Величеству⁇
— Тебе даже класный чин дадут — усмехнулся я — Мне нужен верный человек рядом с Николаем. Потом ты умеешь печатать на машинке, стенаграфировать…
— По-английски! Я еле-еле пишу по-русски. У меня ужасный акцент, никто не понимает.
— Научишься — отмахнулся я — Николай отлично говорит по-английски, можно сказать англофил. Очень любит все британское. Сработаетесь.
— А мне что делать? — поинтересовался Картер
— Для тебя будет более трудная задача. Позже расскажу.
Прода уже скоро! Не забудьте поставить 5-й том в библиотеку! Спасибо.
Глава 3
К воротам дворца мы подъехали когда метель уже хорошо так разыгралась. Возле проходной стояли казаки из конвоя ЕИВ, и казалось, бьющий в лицо снег их совсем не беспокоил — папахи надвинут на лоб, взгляды цепкие и настороженные.
Я вышел из саней, велел извозчику ждать. Навстречу двинулся усатый вахмистр. Он поприветствовал меня, заглянул в экипаж:
— Ваши литеры, господа? — произнес он, его голос был низким, почти бас.
— Я граф ди Сан-Ансельмо, личный советник Его Императорского Величества. А это, — я указал на Артура, — мой шурин, которого Государь назначил своим новым личным секретарем. И мой помощник, мистер Картер. Все мы направляемся к Его Величеству.
Казак достал из-за отворота шинели бумаги, пошевелил губами, читая. Было видно, что дается ему это с трудом.
— В списках их нет.
Я почувствовал, как внутри меня медленно поднимается волна раздражения. Вот уж чего я не ожидал, так это такой бюрократической подляны. Уж флигель-адъютант Орлов, который вчера еще рассыпался в любезностях, должен был все предусмотреть.
— Как это нет? — удивился я, стараясь говорить максимально спокойно. — На мое имя есть, а на моих помощников — нет?
Вахмистр остался невозмутим. Его взгляд скользнул по Артуру, затем по Картеру, затем вернулся ко мне. В его глазах читалась неприязнь.
— На вас, ваше сиятельство, литера имеется, — произнес он. — В списках вы есть. А вот на этих господ — нет. И впускать их на территорию дворца без должного разрешения не имею права. Таков приказ генерал-лейтенанта Гессе.
Мое раздражение медленно перерастало в гнев. Гессе! Вот кто стоял за этой мелкой пакостью. Похоже, вчерашняя стычка не прошла даром.
— Так внесите! — уже более резко произнес я — Они должны быть в списках!
Вахмистр лишь покачал головой.
— Без приказа Гессе — никак. Можете еще обратиться к нашему начальнику — полковнику Мейендорфу. Он телефонирует Гессе и тот внесет в списки.
Я посмотрел на Артура и Картера. Их лица были напряженными, они пытались понять быструю речь казака. А еще они оба явно понимали, что ситуация накаляется. Что же… Идем ва-банк.
— Я требую немедленно вызвать сюда генерал-лейтенанта Гессе!
Вахмистр, кажется, ожидал подобного развития событий. Он кивнул одному из казаков, который, не теряя ни секунды, бросился бежать в сторону караулки. Там судя по проводу, явно был телефон. Мы же остались стоять посреди дороги, под холодным ветром, который пронизывал до костей. Время тянулось мучительно медленно.
Наконец, вдалеке показалась высокая, грузная фигура Гессе. Он шел быстрым, решительным шагом, его генеральский мундир развевался на ветру, а лицо было натуральной безжизненной маской. Рядом с ним, словно тень, семенил какой-то офицер. Похоже, Гессе намеревался устроить публичную порку.
— В чем дело, вахмистр? — прорычал Гессе — Что здесь происходит?
— Ваше превосходительство! Вот господин граф, — вахмистр указал на сани — требует пропустить этих господ без литеры.
— Всего лишь внести в списки — поправил я казака
Гессе перевел взгляд на меня, его глаза, до этого холодные, теперь горели откровенной ненавистью.
— О, граф! — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между издевкой и презрением. — Вы опять устраиваете цирк? Эти новые шарлатаны, — он указал на Артура и Картера, — не пройдут во дворец без особого разрешения Его Величества. И нечего тут…
— Какие шарлатаны⁈ — перебил я его. — Вы оскорбляете моих людей! И меня!
— Ох, неужели вы намекаете на дуэль⁈ Я почитал про вас справку из министерства. Ганфайтер с Дикого Запада, да?
— Я не стыжусь своего прошлого. Прошел в жизни такие испытания, которые никаким кабинетным крысам и не снились!
Гессе побледнел. Прямо я его не оскорбил, тому были свидетели. Но вызвать он меня вполне мог. Повод я дал — можно задать вопрос, уточнить, кто имеется в виду. Но тогда бы оружие выбирал тоже я. И видит бог, на саблях я с ним драться бы не стал — только стреляться.
Генерал решил не идти на принцип:
— Разрешение могут дать только в канцелярии двора. И сильно сомневаюсь, что его дадут.
Что же… Гессе решил перевести конфликт в бюрократическую плоскость. Так даже лучше.
— Ждите здесь, — я повернулся к Артуру и Картеру. — Никуда не отлучайтесь, извозчика не отпускайте. Замерзнете.
— Ваше благородие! — заголосил кучер с облучка — Лошадка замерзнет, холод то какой!
— Если такая нужда — поколебавшись, произнес вахмистр — Можем в караулку погреться пустить
— Не положено. Это против правил и устава! — отрезал Гессе
— Попоной накроешь — я кинул мужичку рубль, тот ловко его поймал, довольно улыбнулся в бороду.
Я развернулся и, не оглядываясь, направился к дворцу. Гессе, кажется, не ожидал такого поворота. Его рот приоткрылся, но он не произнес ни слова. Он видел, что я иду ва-банк, и, кажется, не знал, что теперь делать.
* * *
Я шел по длинным, гулким коридорам, и каждый мой шаг отдавался эхом в этой величественной тишине. Гнев кипел во мне, но я старался сохранять внешнее спокойствие. Мне нужна была холодная голова, чтобы довести свою игру до конца. Я прошел мимо нескольких лакеев, которые, завидев меня, тут же вытягивались во фрунт. Никто не посмел мне преградить путь.
Дверь комнаты Калеба была приоткрыта. Он сидел на кровати, держа в руках толстую книгу, листал ее без интереса.
— О, граф! Наконец то… А я тут уже заскучал. Лакеи таращатся на меня, как на обезьяну в зоосаду, служанки пугаются, одна даже в обморок упала, когда я с ней столкнулся в коридоре.
