нашим подопечным. — От ведь гадина попалась. Как щенков всех раскидала.
— Идти можешь? — кашляя, сипло поинтересовался у ефрейтора Саблин.
— До кареты во дворе доползу.
— Зови кучера. И пошли какого-нибудь мальчишку за подмогой и доктором. Ирина Петровна… Прошу вас официально засвидетельствовать, что мы взяли именно бесноватого, а не случайно подвернувшегося богатыря.
— Уже, — ответила я. — Тут от человека совсем мало осталось. Скоро окончательно бы в тварь переродился. Как вы себя чувствуете?
— Не до меня сейчас. Проверьте остальных, а я одержимого покараулю. Извините… Ноги совсем не держат, и голова кружится.
Не прошло и часа, как прибыло несколько жандармских карет во главе с самим Победоносцевым. К этому времени наш отряд почти в полном составе пришёл в себя. Относительно, конечно, но хоть без смертей обошлось. Явившийся лекарь сразу же поставил диагнозы: у всех, кроме меня и ротмистра, серьёзное сотрясение мозга, сильные ушибы и даже парочка переломов имеется.
Увидев наше “инвалидное воинство”, обер-прокурор мрачно покачал головой и приказал вести жандармов в больницу, а нам с Саблиным возвращаться домой. Бесноватого же Победоносцев лично доставит в Кресты.
— Поедемте ко мне, Юрий Александрович, — предложила я ротмистру. — Немного в порядок себя приведёте, чтобы родных таким видом не пугать. Да и мне спокойней будет, когда вы на виду. А то мало ли что…
Пару секунд подумав, Саблин молча кивнул, стараясь лишний раз не тревожить пострадавшее горло.
— Спасибо… — уже в карете, нежно взяв меня за руку, прошептал он. — Я вам жизнью обязан.
— Не за что, соратник, — с улыбкой ответила я и накрыла его ладонь своей. — Не последнее дело. Ещё сочтёмся.
27
Увидев основательно помятого ротмистра, Анфиса сразу же заохала, засуетилась.
— Успокойся, — остановила я служанку. — Все живы и относительно здоровы. — Лучше сделай Юрию Александровичу чаю с молоком и маслом. Для горла полезно. Ну и китель в порядок приведи. А то рукав почти оторван и пуговицы не все.
— Непременно, Ирина Петровна. Всё, как скажете.
— Да не стоит, — хриплым голосом попытался отказаться Саблин. — Я дома переоденусь.
— Дома что хотите делайте, — жёстко пресекла я такие разговоры, — но Софье Константиновне и так волнений хватит. Губа разбита, глаз слегка заплыл и вся шея синюшная. Не барон, а отбивная! Пусть хоть форма в относительном порядке будет.
— Спасибо, но всё равно неудобно как-то… Тем более, я не в родительский дом, а собственную квартиру ехать собираюсь.
— Но от чая с молоком не откажетесь?
— Нет.
— Ну вот пока пьёте, мундир и починится! Даже не спорьте!
— Сложно говорить, поэтому спорить не в состоянии. Уговорили, Ирина Петровна.
После нескольких чашек лечебного чая ротмистр начал оживать и даже слегка поддерживать разговор. Хотя больше говорила я, со словами выплёскивая накопившееся за сегодняшний день напряжение. Юрий Александрович же сидел и улыбался, иногда поддакивая.
— Ну и чего вы нашли смешного в моих словах? — не выдержала я. — По мне, так тут не радоваться, а плакать нужно. Действия нашей команды не имеют вообще никакой тактики! Нет ни распасовывающего, ни защиты, ни схемы игры... Извините. Я хотела сказать, что суматошно всё происходит. Без плана. Ввалились толпой, рассчитывая на численное преимущество, и в результате получили то, что получили. Всегда так везти не будет.
Я вот что думаю. Нужно наш отряд разбить на группы. Одни идут первыми, а вторые их позади на расстоянии страхуют. И вторая группа не с дубинками наперевес должна идти, а именно с револьверами. Если попадётся такой вот гад, как сегодняшний, то нужно сразу ему по ногам стрелять. И команды соответствующие придумать, чтобы атакующая часть отряда могла вовремя отскочить от бесноватого и не закрывать линию стрельбы. Ну а потом уже и дубинками можно орудовать.
Ваша же роль не впереди на белом коне гарцевать, а быть чуть поодаль, чтобы правильно оценить обстановку и дать соответствующие приказы. Ну и я рядом с вами постою, на всякий случай.
— Ирина Петровна, — сипло рассмеялся ротмистр. — Вы прямо Кутузов в юбке! Так всё умно, словно на совете штабном по полочкам разложили. Думал, мне вас придётся успокаивать, а не дельные мысли абсолютно хладнокровной особы выслушивать.
— Я и психую, Юрий Александрович! Ещё как! До сих пор перед глазами страшная картина стоит. Все жандармы без памяти валяются и не поймёшь, живы ли они. А вы с бесноватым в смертельных объятиях. Но думать это мне не мешает.
И ещё нужно тренировки… учения проводить на разной местности. Отработать тактику, как в квартиру или в дом входим. Как будем на улице действовать. В лесу или чистом поле сработаться отряду тоже необходимо. А то любители какие-то, а не профессионалы!
— Согласен, — посерьёзнев, кивнул Саблин. — Тоже думаю об этом. Хотя ваши мысли более предметные. И… Простите, Ирина Петровна, но я запомнил вашу фразу, когда вы ко мне бросились на помощь. Что такое ”чмо”?
— Ну… — замялась я, мысленно ругая себя за несдержанность языка. — Местечковое тамбовское выражение. Аббревиатура, обозначающая не очень хорошего человека. Переводится как… Чахлая Мерзкая Образина. Ничтожество, одним словом.
— Интересно. Надо запомнить. Действительно, очень уничижительно звучит.
— Лучше не надо. Кроме меня, всё равно никто не поймёт. Как ваше горло?
— Уже почти не саднит. Спасибо за чудодейственный чай, — улыбнулся Юрий Александрович. — Но я помню и концовку фразы. “Мой Юра”... Значит…
— Ничего не значит, — резко перебила я. — А вы, господин ротмистр, тогда лучше бы не всяких барышень слушали, а все силы на бесноватого пустили! Учтите, в следующий раз меня может не оказаться рядом! И вообще, как вы додумались в банальную драку ввязаться, имея при себе оружие? Силушкой решили с одержимым померяться? Зря.
— Даже в мыслях не было, — стал оправдываться Саблин. — Вломились в квартиру... Как вы правильно заметили, неорганизованной толпой сразу же сдуру в комнату направились, где свет горел. Ну а бесноватый Булкин из другой с тыла напал. Ох и быстрым он оказался! За три-четыре секунды всех жандармов положил, ещё и сервант в них кинуть умудрился. Признаюсь честно, я бы такой не поднял. Только и смог, что от первого удара огромного кулака увернуться. А дальше уже вы сами видели…
— Приподнял сервант и бросил? — удивилась я.
— Как есть говорю. Сам оторопел.
— Лихо! Да вы, признаться, Юрий Александрович, богатырь не из последних, раз с такой тварью столько времени в схватке продержались.
— Бог силушкой не обделил. Только на всякую силу иная всегда найдётся. В чём сегодня и убедился. И если бы не ваше отважное участие, то лежать мне в покойницкой на лавке, а не наслаждаться чаепитием
