со своей прекрасной спасительницей.
И… Ирина Петровна. Несколько часов назад вы спрашивали меня, готов ли я к большему в отношениях с вами, несмотря на все намечающиеся сложности. Говорю откровенно и без обиняков: готов. И мне сейчас безумно хочется поцеловать не только вашу руку… Если позволите, конечно.
— Не позволю, дорогой мой ротмистр, — мягко отказала я. — Не потому, что не хочу, а просто не до конца уверена в вас. Уж простите прямолинейную барышню, но для этого есть веские причины. Во-первых, ваше желание может быть вызвано всплеском эмоций и благодарностью за спасённую жизнь. Во-вторых, вы пока ещё не поговорили с обер-прокурором и до конца не понимаете всей авантюры, в которую собираетесь ввязаться.
Ну и в-третьих… Вы себя в зеркало видели? Если и случится тот самый поцелуй, то желаю его совершить с красивым мужчиной, не напоминающим кривого на один глаз дебошира, только что поучаствовавшего в кабацкой драке. Да! Романтика мне тоже не чужда! Не всё же поимкой бесноватых наслаждаться!
Так что поправляйтесь, Юрий Александрович, остудите голову, соберите информацию. Ну а потом, если не передумаете, мы снова заведём этот разговор. Согласны?
— Безропотно подчиняюсь вашим, без сомнения, справедливым требованиям, — с лёгкой грустью в глазах кивнул Саблин. — Мне же пора и честь знать. Ещё раз благодарю, что оказались рядом в столь трудную минуту.
Следующее утро началось… С огромной корзины алых роз! Ну и Юрия Александровича, конечно, который и притащил такую красоту вместе с тортом. Тортики я тоже уважаю, но цветы, да ещё и не в сезон — это очень круто! Представляю, сколько они стоят!
— Вы обалдели? — только и смогла выговорить я, принимая корзину.
— Не стану отрицать, — побитой физиономией обаятельного разбойника широко улыбнулся Саблин. — Постоянно, как вы говорите, “обалдеваю”. С первого момента нашего знакомства. И очень надеюсь, что это чувство ещё долго не покинет меня.
— Я вас больше спасать не буду. А то ведь разоритесь на такие щедрые жесты благодарности. Но в этот раз с удовольствием их принимаю. Вы не представляете, насколько приятно видеть цветы среди этой весенней петербургской серости! Спасибо, Юрий Александрович! Чаю к тортику не желаете?
— К сожалению, придётся отказаться. Вчера вечером я был на аудиенции у господина Победоносцева. Выложил ему не только свои, но и ваши соображения по несению службы. Так что сегодня Константин Петрович ждёт нас для продолжения разговора. Ну а после… Если, конечно, вам будет не в тягость, и чаю можно.
Обер-прокурор встретил нас в своём кабинете, находясь не в лучшем расположении духа.
— Юрий Александрович, Ирина Петровна, — мрачно начал он. — Ваш отряд минимум на две недели непригоден к службе. И это не считая тех, кто получил переломы. Так что временно отстраняю вас от поимки бесноватых. Занимайтесь лучше неуловимым кровососом. Опросите всех, кого посчитаете нужным. Ещё раз дела просмотрите. Но не более! Хватит с нас и вчерашнего "балета", когда один одержимый чуть было всех не угробил.
Но в этом есть и моя вина. Слишком благодушно я отнёсся к возможностям бесноватых. Так что ваши доводы по подготовке отряда принимаю полностью, и готов их поддержать материально. Есть одна заброшенная усадьба, кою и предоставлю вам для отработки навыков. Также усилю отряд ещё несколькими жандармами. Пусть уж лучше резерв не пригодится, чем в нужный момент его не окажется.
Теперь хочу перейти непосредственно к вашим личностям… Ирина Петровна. Господину Саблину я сегодня же предоставлю полное досье на вас. Но меня настораживает причина, по которой Юрий Александрович запросил его.
— Не понимаю вас, — сделала я удивлённое лицо, внутренне собравшись.
— Всё вы понимаете! — не выдержав, эмоционально произнёс обер-прокурор. — Признаться, я надеялся, что вы найдёте общий язык, но не до такой же степени! И мне неважно, кто виновник того, что ваши отношения переходят из чисто служебных в личные! Сам факт этого наводит на серьёзные размышления! Причём с очень неутешительными выводами!
Госпожа Бесова! Господин Саблин! Вы заигрались! На вас, Ирина Петровна, я не очень надеюсь, так как до сих пор ваши мысли для меня — тайна за семью печатями. А вот вам, Юрий Александрович, очень рекомендую проявить благоразумие, как только ознакомитесь с делом своей “соратницы”.
— Константин Петрович, — жёстко ответил ротмистр. — В личных аспектах своей жизни позвольте мне самому разбираться. Без советчиков. Я дворянин, а не какой-нибудь крепостной без права голоса. Тем более, Крепостное право государь Александр Второй отменил.
— Да, к сожалению, не крепостной. А то бы у меня с вами разговор короткий был. Но и как государственный чин, и как друг вашей семьи я хочу, чтобы вы приняли верное решение. На кону стоит намного бо льшая ставка, чем наши судьбы. Признаться, до конца сам не понимаю всего, но ваш… я имею в виду не фальшивый, а настоящий союз с Ириной Петровной может осложнить многое.
Хотя в сторону лишние слова. Кажется, я говорю в пустоту. Госпожа Бесова, больше вас не задерживаю. А вы, ротмистр, останьтесь. Сейчас ознакомитесь с делом своей избранницы, а потом мы уже предметно продолжим беседу. Уверен, вы иными глазами посмотрите на всю ситуацию. И видит бог, что я не хотел доводить её до такого абсурда.
В квартиру я вернулась, находясь в подавленном настроении. Вот и всё… Момент истины настал. Не сомневаюсь, что Саблин, узнав правду, продолжит честно служить. Но в остальном… Какими глазами он будет смотреть на меня? Как на меркантильную самозванку, пытающуюся обустроиться в новом мире за счёт богатого женишка? Или как на "неведому зверюшку"? Или ещё чего хуже случится? Ох… За что боролась, на то и напоролась.
— Чаю, Ирина Петровна? — принимая пальто, поинтересовалась Анфиса.
— У нас коньяк есть?
— Нет, только клюквенная настоечка. Но могу в лавку…
— Не надо. Тащи “клюквянку” и торт. Буду заедать и запивать свою жизнь нелёгкую… Сегодня можно.
28
Хорошо, что Саблин сразу же не заявился ко мне, после того как узнал правду о своей напарнице. На нервной почве я не только съела весь торт, но и допила настойку. С виду сладенькую, лёгкую, только после неё ноги и язык не очень хорошо работали. Ещё и Анфису усадила за стол. Девушка вначале скромно отказывалась, но сопротивляться моим приказам долго не смогла. В результате две наклюкавшиеся девицы до самого вечера обсуждали нелёгкую женскую долю, какие козлы эти мужики и почему без них всё-таки было бы скучно. Ну и грустные песни попели тоже, неоднократно пустив пьяненькую слезу.
Так что ротмистру повезло, что он не
