этом не поступало.
— А? Да… Простите! Пока ничего. Либо он успокоился, либо очередного тела пока не нашли. Но меня терзают дурные предчувствия, что в скором времени от скверных новостей мы не отвертимся.
Подъехав к полицейскому участку, мы не стали сразу ломиться в него, а дождались наших жандармов.
— Все на месте, ваше Высокоблагородие! — вытянулся по стойке смирно ефрейтор Щукин. — Ждём-с распоряжений!
— Рядышком находитесь, — приказал ротмистр, окончательно придя в себя после нашего оригинального диалога. — Сейчас двоих городовых опрашивать будем. Ни во что не вмешивайтесь, а внимательно следите за Ириной Петровной. Если она вдруг улыбнётся, сразу действуйте и вяжите бесноватого. Госпожа Бесова, надеюсь на ваше благоразумие. Как только почувствуете тварь, не геройствуйте, а быстро прячьтесь за наши спины.
Ничего не ответив, я шутливо козырнула, приложив ладонь к шляпке. Отчего Саблин нахмурился и неодобрительно покачал головой.
В полицейском участке нашу группу встретили хоть и с удивлением, но достаточно благосклонно. Так что мы прошли в кабинет начальника без всяких сложностей.
— День добрый, — обратился к нему наш командир. — Разрешите представиться. Ротмистр Юрий Александрович Саблин.
— Капитан Ланц. Василий Яковлевич. Чем обязан вашему визиту?
— Всё дело в том, что моя невеста, Ирина Петровна Бесова…
— Это я, очень приятно, — слегка присела я в поклоне.
— Рад знакомству. Но пока не понимаю причин его.
— Считайте, что по служебной необходимости явились, — продолжил свою мысль ротмистр. — Моё ведомство заинтересовалась теми позорными случаями с надругательствами. Дело взято в производство. По удачному стечению обстоятельств моя невеста была неподалёку около места последнего преступления именно в примерное время его совершения...
— Да-да! — болванчиком закивала я играя недалёкую барышню, встревающую в мужские разговоры. — И видела очень странного мужчину! Ну прямо очень странного! Китель драгунский, а, извините, брюки — нет! Как такое возможно? Приличный же человек, а…
— Посему, — нахмурившись, теперь уже перебил сам Саблин, — мне было бы крайне важно опросить тех городовых, что были первыми на местах преступлений. Быть может, они тоже видели подобного субъекта или кого-либо похожего по описанию.
— Обязательно всего опишу! И лицо, и манеры! Хотя какие тут манеры при таком наряде?! Ещё моя матушка всегда меня за память хвалила! — не унималась я, окончательно войдя в роль. — Бывало…
— Извольте, — не стал слушать мой экспромт капитан, сочувственно посмотрев на “жениха”, которому досталась такая словоохотливая дурочка. — Игнат Михайлов сейчас в здании. Недавно воришку доставил и чаем отпивается. А вот Агафон Булкин после ночного дежурства отсыпается. Часа полтора назад ушёл
— Что так припозднился? — задал непонятный для меня вопрос Саблин.
— Так он последнего потерпевшего сегодня и обнаружил. Как раз с патрулирования возвращался, а тут такое. Пока суд да дело, времени ушло много. Вот и припозднился, задержавшись после дежурства на долгий срок.
— Третий раз… — непроизвольно вырвалось у меня.
— Простите, Ирина Петровна? Третий чего?
— Третий раз я встречаю человека с таким же, как и у вас, Василий Яковлевич, именем-отчеством. Я же говорю, что память имею отменную! На днях моя служанка Анфиса куда-то положила ножницы. Те, как в воду канули! А мне для шитья прямо необходимы они были. Так вот, я…
— Извините. Очень интересный рассказ, но, к сожалению, не могу его дослушать, — устало произнёс капитан Ленц и встал из-за стола. — Подождите пять минут, сейчас позову Игната Михайлова.
— Ирина Петровна, — как только мы остались одни, упрекнул Саблин. — Образ хорош, но слегка переигрываете. И прошу, перестаньте держать замотанную дубинку так, словно младенца к груди прижимаете.
— Что на виду, то меньше вопросов вызывает, — моментально парировала я. — Тем более, у такой общительной барышни никто ничего лишний раз спрашивать не станет, чтобы не утонуть в пустом словесном потоке. Но мне кажется, что Михайлов тут ни при чём. Пустышку тянем.
— Согласен. Булкин больше подходит на роль одержимого. Только проверить обоих надо. Ну а вы не расслабляйтесь сильно. Чрезмерное благодушие ещё никого до добра не доводило. Особенно в нашем деле.
26
В кабинет вместе с капитаном Ленцем вошёл здоровенный детина с глуповатым лицом.
— Здравия желаю, — представился он, неловко отдав честь. — Это… Стал быть, городовой полицейской управы Игнат Михайлов.
Вслед за ними, как бы невзначай в комнату просунулись и наши жандармы во главе с ефрейтором Щукиным.
— Ты вот что, голубчик, скажи, — с добродушной улыбкой поинтересовался Саблин. — Не видал ли странного человека, около того бедолаги… Ну что был не совсем одет?
— Никак нет, господин ротмистр. Ничего подозрительного. Хотя… Ночка не из лёгких выдалась. Барагозила местная публика серьёзно — только и успевай по околотку бегать. Мог по запарке и упустить чего.
— Ну как же! — воскликнула я и якобы в порыве дурного энтузиазма подбежала к городовому, машинально схватив его за руку. — Мужчина, не по форме одетый! Видели? Штаны штатские, мундир военный. Лицо рябое и с такими неприятными обвисшими усами. И шрам на левой щеке! Вспомните! Он должен был в глаза броситься! И прихрамывал на правую… Нет! Левую ногу!
— Госпожа барышня, — с оторопью отстранился от меня мужчина. — Уж такого бы точно не пропустил.
— Нормальный. Не он это, — потеряв всякий интерес к объекту, сказала я ротмистру. — Точно не он.
— Свободен! — жёстко приказал Саблин, одновременно жестами указывая нашим жандармам, чтобы тоже удалились.
— Что-то тут нечисто… — с подозрением произнёс капитан Ленц, как только мы остались втроём. — Извините, но кажется, что вы недоговариваете.
— Что вы скажете о вашем подчинённом Агафоне Булкине? — словно не услышав претензии, поинтересовался Юрий Александрович. — Мне сейчас нужна не ваша, капитан, официальная характеристика, а чисто человеческая. Дело государственной важности. Простите, но сверх этого ничего поведать не смогу.
— Булкин?.. — задумался Ленц, правильно поняв, что непростые люди сейчас находятся в его кабинете. — По службе только хорошее на ум приходит, но, знаете, иногда встречаются люди, от которых подальше держаться хочется. Агафон с виду идеал служения. Таких не грех и в звании повысить.
До службы в полиции он по жребию попал на срочную службу. Буквально через два года, проявив себя героически и честно заслужив Георгиевский крест, прошёл обучение на унтер-офицера при полковой школе. Экзамены сдал с отличием. С младшего унтера поднялся до среднего. Ну а после списания со службы поступил к нам. Уже полтора месяца как в полиции.
— Почему вы не очень благожелательно к нему относитесь? — спросил Саблин.
— Не знаю, Юрий Александрович… Личность ведь действительно неординарная. Служит не за страх, а за совесть. Исполнительный, не пьёт совсем, смышлён и отважен. Буквально на прошлой неделе произошла пьяная драка в одном из трактиров со скверной репутацией. Две ватаги
