явившись с объяснениями.
— Да-да… Долг… — продолжая о чём-то размышлять, машинально согласилась Софья Константиновна. — Скажите, а… А Юрий знает, кто вы такая на самом деле?
— В пределах моей информированности, — пояснил обер-прокурор. — Но вам она недоступна. Настолько всё серьёзно. И предугадываю следующий вопрос. Ждать от прошлой жизни госпожи Бесовой каких-либо неприятностей вам не стоит… Уж ближайшие лет сто точно.
— Всё в секретных архивах глубоко зарыто? — выдал свою версию Саблин.
— Что-то вроде этого, но ещё секретнее, — улыбнулась я тонкой, только нам с Победоносцевым понятной шутке про сто лет. — Простым смертным даже с вашими несомненными заслугами и титулом туда вход категорически заказан.
— Внушает уважение… Хм… Получается, вы не меркантильная шарлатанка, а истинная дочь Отечества. Хоть какое-то утешение среди всего этого бедлама. Извините, Ирина Петровна, ещё раз. Болезнь и старость не прибавили мне ни манер, ни ума. И больше вас не задерживаем, надеясь, что сегодняшний разговор будет иметь более адекватное продолжение.
31
— Я ожидал более напряжённого разговора, — уже в карете признался Победоносцев, когда мы возвращались домой. — Вы, Ирина Петровна, неплохо справились с этим достаточно сложным семейством. Не стушевались и стали “первой скрипкой”. На Александра Григорьевича ориентироваться не стану, так как его чрезмерно вспыльчивый характер в любой момент может выкинуть очередной фортель, но Софья Константиновна, кажется, на вашей стороне. Не целиком, но и не враг.
Единственное, что меня настораживает, как легко вы можете клясться на кресте, говоря заведомую ложь. Быть может, в будущем подобные вещи и не имеют никакого значения, только вы сами видели, насколько близко мы ходим рядом с Тьмой. Не стоит ей давать лазейку в свою душу.
— Вы про что это? — не сразу поняла я.
— Про ваших якобы родственников.
— Успокойтесь, Константин Петрович. Я не соврала. Всё сказанное — истинная правда.
— Вот даже как? — приподняв брови в изумлении, произнёс обер-прокурор. — Жаль, Ирина Петровна, что я не имею возможности ничего узнать из вашей прошлой жизни. А вы, оказывается, не совсем простая барышня по происхождению.
— А то! — хмыкнула я.
Вранья в моих словах про родственников действительно не было. Недоговорки? Разумеется. Но мой, правда, не дедушка, а прадедушка, прошёл всю Великую Отечественную войну, закончив её в звании майора. Уже в мирное время дослужился до полковника. Может, и до генерала бы смог, но старые раны свели в могилу раньше. Живым его я не застала, но в семье бережно хранились награды отважного предка. И среди них были не только медали, но и ордена.
И к бабушкиному мнению в Зимнем дворце прислушивались. Понятно, что к царским вельможам она не имела никакого отношения, но одна из ведущих искусствоведов Эрмитажа пользовалась авторитетом и у начальства, и у подчинённых. Так что я спокойно целовала крест, понимая, что ничего предосудительного не делаю.
Вспомнив о бабушке, и о том, как она постоянно ворчала, что я не занимаюсь своим образованием, а полностью посвящаю себя спорту, глубоко вздохнула. Лишь только теперь начала понимать, насколько бабуля была права. “Сила есть, ума не надо”... Оказывается, надо! Хотя и без хорошей физической подготовки мне бы тоже пришлось несладко, ибо одержимые ни в шахматы со мной играть не собираются, ни Шопенгауэра в спорах цитировать. Этим гадам интереснее до нежного горлышка дотянуться или кровушку пустить.
Но знания свои нужно подтягивать. Даже несколько томиков исторических трудов Карамзина заставили ворочаться мои ленивые мозги. Втянули разум в, так сказать, безинтернетную эпоху. Так что стоит продолжить своё обучение.
— Константин Петрович, — попросила я обер-прокурора. — Если у вас ко мне нет больше срочных дел, то я бы немного прогулялась.
— Далеко собрались? Надеюсь, не к Юрию Александровичу? Простите, но пока я считаю преждевременным ваш визит.
— Жаль… Думала к нему завтра наведаться, когда немного получше себя чувствовать будет. Но сейчас книжную лавку хочу посетить.
— Любите дамские романы, Ирина Петровна?
— Нет, — удивила я Победоносцева. — Пытаюсь улучшить своё образование. С Карамзиным уже немного освоилась, теперь хочется чего-нибудь такого же серьёзного. И… Если вас не затруднит, то можете мне оказать маленькую услугу? Дело в том, что женщинам продают не все книги. Не могли бы вы вместе со мной зайти в книжный магазин и сказать его владельцу… ну или приказчику, что я буду иногда покупать книги якобы для вас. А то препираться каждый раз не хочется.
— Своеобразное, но в вашем случае похвальное рвение, Ирина Петровна. Куда изволите направиться?
— Маленький магазинчик на Невском. Я покажу, где остановиться. Спасибо, Константин Петрович.
— Не за что. Если нужны будут какие-нибудь редкие экземпляры, то можете смело ко мне обращаться. Хвастаться не люблю, но имею хорошую библиотеку… Жаль только, что в ней нет и не может быть книг из будущего. Глядя на вас и ваших современниц, меня терзает жуткое любопытство, что в грядущем нас всех ожидает. Кажется, вот он — источник ценнейших знаний, но ваша память недоступна. Близок локоть, да не укусишь…
— А вы не думали о том, что будущее в принципе невозможно узнать? — поддержала я интересную в своей противоречивости тему. — Ну, например, каким-то чудом я смогла вам донести информацию о нём. Что дальше? Как государственный деятель вы попытаетесь сделать всё, чтобы невыгодные события не произошли. В результате получите новое туманное будущее. И не факт, что оно будет намного счастливее того, что без вашего ведома шло своим чередом.
— Согласен, Ирина Петровна. Тут палка о двух концах. Можно изменить страшное событие, а в результате окажется так, что без него весь мир рухнет в ещё более глубокую пропасть. Поэтому и не гневлю Бога, смиренно приняв то, что вы остаётесь тайной за семью печатями. Но чисто человеческое любопытство всё равно иногда разрывает меня на части. Грешен. Каюсь.
Так за интересным, но беспредметным философским разговором мы и доехали до книжной лавки. Глядя на неё, Победоносцев поморщился.
— Ирина Петровна. Не лучший выбор. Здесь есть неподалёку неприметный, но очень занимательный книжный магазинчик. Я иногда сам в него заглядываю.
— Да? Уж если сам обер-прокурор Святейшего синода рекомендует, то я буду не очень умной барышней, если не прислушаюсь к мнению такого опытного человека, — не стала спорить я.
Вскоре наша карета свернула на Надеждинскую улицу, которую я по привычке продолжала называть Маяковской. Немного не доезжая до улицы Жуковского, что пока ещё носила название Малая Итальянская, мы снова остановились и прошли в магазинчик без крикливой вывески, но с дорогими, украшенными резьбой дверями.
Место явно для своих, осмотревшись, поняла я. Тишина и нет покупателей. Книги не
