революции: оковы меняются на оковы, а к власти вместо старых зажравшихся боссов приходят новые, но голодные. И в этом данном случае все еще куда более прозаично, поскольку те, кто пришел к власти, не обещают, что будет лучше, сытнее и свободней, напротив, они устанавливают жесткий кровавый диктат силы!
Теперь те, кто слабее, быстро опускаются до роли нелюдей, их заковывают в цепи и вновь делают бесправными рабами. А женщины, пусть такие же дикие и необузданные, такие же убийцы и воровайки, всего лишь женщины, к сожалению, слабый пол в мире, где о равенстве полов, да и просто равенстве, никто и думать не думает. Поэтому дам быстро приравнивают к вещам, подчас более дешевым и менее необходимым, чем ржавый ППШ или же покрышка от «Нивы». Но таковы законы тех, кто впоследствии станет называть себя владыками пустоши. Неудивительно, что находятся те, кого не устраивает сложившийся уклад. Те, кто посильнее, у них еще есть шанс, они могут побороться за власть, и так и случается: одни вожаки стареют, теряют силы, а новые, молодые, сильные, злые и голодные загребают власть. А вот те, кто слаб, кто жаждет перемен и хоть какого-то подобия равенства, о котором уже никто и не помнит, бегут, бегут куда подальше в суровые пустынные земли. Большинство таких беглецов гибнет, кого-то отлавливают и превращают в рабов, и лишь единицы спасаются, тепля в сердцах надежду построить где-то в необъятных землях красной марсианской пустыни новый град, что будет жить по законам равенства или хоть по каким-то, но настоящим ЗАКОНАМ. Так проходят года, десятилетия, столетия, но ничего не меняется в стенах старого обветшалого мира, где правят законы сильных, законы владык пустоши.
Вспышка!
Вихрь омута памяти Времени затихает, цветные песчинки теряют краски, и все становится ржаво-красным. Еще несколько витков временного смерча и песок оседает. Юля падает на колени, руки сжимают кровавые песчинки, а губы быстро хватают воздух: сухой, колючий и такой не похожий на родной земной. Глаза еще не совсем отошли от ярких брызг красок временного перехода, зрачки, словно отпуская после ЛСД, медленно сужаются, привыкают к сумеркам, и предметы становятся различимы. Рядом, без чувств, с перепачканным алыми пятнами лицом и зияющей кровавым провалом, словно жерло вулкана, глазницей, Громов-старший. «Дышит ли?» – первая мысль и желание подползти и проверить, но стоящую на коленках девушку быстро обступают десятки ног. Она медленно поднимает голову. Перед ней толпа удивленных местных, одетых по последней моде постапокалиптического мира: на ком-то еще заметны выцветшие и латаные-перелатаные, некогда рыжие лагерные робы, но таких меньшинство, в основном одежды большинства сшиты из каких-то лоскутков, впрочем, на некоторых даже кожанки, но совсем простенькие и сделанные видимо совсем недавно теми, кто только начал познавать искусство кройки и шитья. Но задумываться о перспективе моды этого далеко не дивного нового мира просто нет времени, и Юля быстро начинает соображать, все еще не переставая вертеть карими глазами по сторонам. Вот и Игорек, стоит позади, руки сжимают ППШ, грудь окровавлена, тяжело вздымается, но пара попаданий ему, суперсолдату, генно-измененному в советских лабораториях, как слону дробина. Глаза злые, холодные, агрессивные, смотрят в упор на ошарашенную толпу местных и явно ждут начала заварушки.
«Срочно нужно что-то делать, пока нас здесь не положили», – наконец решает Юля и поднимается во весь рост.
– Кто вы такие, мать вашу? – Из толпы выходит толстяк с красным носом. – И с какими демонами пустыни вы заключили сделку, чтобы возникнуть из ниоткуда?
«Была не была», – решается Юля, цепляясь за слова местного обывателя, подверженного каким-то новым сомнительным верованиям.
– Мы спустились с небес! – гордо задрав голову, во все горло, чтобы слышал каждый из своры этого отребья, кричит девушка. – Мы…
Бац!
Грубый удар тыльной стороной потной ладони по лицу прервал уже было начавшую обрастать в мозгу деталями и подробностями историю.
– Заткнись, вещь, у тебя нет права голоса! – оскалился красноносый, и его слова отозвались поддержкой десятка смешков.
Игорек зарычал, его руки передернули затвор ППШ и…
Тыр-тар-бах.
Местные оказались быстрее. Несколько пуль угодили Игорьку в грудь, а одна вошла прямо в центр лба, проделав там маленькую ровную дырочку, из которой тут же побежала струйка крови, и богатырь упал.
– Разрази гром хомячью тушку! – выругалась Юля и сплюнула на красный песок кровавой слюной из разбитой губы.
А местные, ухмыляясь омерзительными улыбками, двинулись на нее. Впереди красноносый толстяк:
– Херков в тебя с десяток ща напихаем, а уже потом и побакланим, сучка. Узнаем, каким таким демонам пустыни ты служишь, раз они опалили твои волосы своим огнем. – И он первый попытался схватить рыжеволосую демонессу за ворот, но добыча с яростью, достойной пустынных джиннов, перехватила запястье толстяка, а затем кулачком нанесла сильный удар ему в кадык.
Недоохотник на демонов захрипел, припал на песок и тут же получил удар коленом в красный нос, отчего и завалился наземь. Но о спасении мечтать не приходилось. Сильные руки обхватили Юлю в замок сзади, очередной местный бросился спереди, девушка отопнула его ногами в грудь и тут же затылком ударила назад, перебивая переносицу здоровяку, удерживающему ее. Хватка ослабла, Юля выскочила, но бежать было некуда, кольцо агрессивно настроенных местных вокруг нее медленно начало сжиматься. Она приняла боевую стойку и приготовилась к следующей атаке, желая подороже продать свою честь или даже жизнь. Последнее в данную минуту выглядело куда менее пугающе, но долг перед миром никто не отменял, поэтому как бы того ни хотелось, но лишаться жизни было нельзя, поскольку она, возможно, последняя из Стражей времени. А даже если Денис где-то жив, то надежды на него с гулькин нос.
Но продаться подороже не получилось. Поняв, что угодившая к ним в лагерь рыжая демонесса с норовом и переть на нее по одному не стоит, местные атаковали все сразу. Юля попыталась отбиться: нога ударила кого-то в пах, кулак разбил чей-то нос, но в спину прилетел вражеский сапог, а затем последовал удар в челюсть. Она упала на песок, попыталась было подняться, но тут же получила пинок по ребрам. Грудь сперло, дышать стало тяжелей, она закашлялась, сплюнула – на красный марсианский песок упала слюна с алыми каплями крови. А затем ощутила, как ее хватают десятки рук и разворачивают лицом к взошедшим на небосвод марсианским лунам, что несли с собой лишь страх и ужас. Девушка задергалась, пытаясь вырваться, но ее руки и ноги уже крепко держали, оставалось лишь извиваться всем телом, как пресловутому ужу на раскаленной сковородке, но уже в следующую секунду ее
