комнату?
Зараза! Если Золотов вынес шкатулку из «Китежа», то тогда вопрос — для чего? Кому он ее передал? Как же интересно было бы это узнать, а вместо того, чтобы озадачить Василия Юрьевича, мне придется выслушивать от него, что не было никакой шкатулки и я зря бил в колокола. Ну здорово, блин, нечего сказать!
— А что по второму вопросу? — спросил я и мой голос прозвучал чуть резче, чем мне хотелось бы. Непонятно почему, но в этот момент у меня появилось нехорошее предчувствие. — Ты видел того, кто приходил за шкатулкой?
— Секретарь директора школы, Ника Львовна Андреева, — ответил Турок, заставив меня уже второй раз за последние десять минут замереть с открытым ртом.
— Да ладно! — выдохнул я, не поверив собственным ушам.
— Я так и знал! — воскликнул Градовский. — Мне всегда казалось, что с этой барышней что-то не так! Вечно она с этой своей подозрительной улыбочкой, всегда про всех все знает! И вот вам, пожалуйста, она агент тайной канцелярии! Я же говорил вам, хозяин!
— Трепло зеленоголовое… — выругался в его адрес Дориан и я был с ним полностью согласен — что-то я не помню, когда мой помощник об этом говорил.
— Никого другого в лаборатории не было, мой господин, — продолжал тем временем Турок. — Только Золотов днем, а потом Ника Львовна. Она была в лаборатории около семи часов вечера. Дверь открыла ключом, как к себе домой. Все тщательно осмотрела там, где должна была быть шкатулка по вашим словам, а затем ушла. Спустя несколько минут приходил школьный охранник, подергал дверную ручку, посветил фонариком на замочную скважину и ушел. Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать, мой господин.
Повисла тишина. Рядом с беседкой капали тяжелые дождевые капли с мокрых листьев, а я переваривал услышанное и рисовал картину в своей голове. Вежливая, всегда безупречно одетая, строгая Ника Львовна, которая на самом деле не секретарь Орлова, а агент Голицына… Надо же…
Я буквально ощутил, как по моей спине пробежал неприятный холодок. Теперь понятно, почему мне все время казалось, что она следит за всеми учениками без исключения. Плюс еще этот ее взгляд… Каждый раз, когда она на меня смотрит, такое ощущение, что под рентген попал.
— Спасибо, Ибрагим, — поблагодарил я его. — Я помню о твоей просьбе насчет разговора. Как только я буду в Белозерске — дам знать. Ты молодец, все сделал правильно.
— Вам не за что благодарить меня, мой господин, помощь вам — мой долг. Как ваш экзамен? — спросил он. — Я так понимаю, в тот момент, когда я вам звонил, вы как раз сдавали его?
— Почти. Как раз собирался начать. Все хорошо, — ответил я и потер бок, который вдруг начал пульсировать тупой, но нарастающей болью. — Чертков сказал, что я справился. Сейчас дождусь его и поеду отдыхать.
— Рад за вас, мой господин. Берегите себя, — сказал на прощание Турок и я услышал в его голосе искреннюю заботу.
Я положил трубку и подумал о том, что сегодня выдался очень насыщенный денек. Столько всего случилось. Шашлыки, экзамен, некротварь, Ника Львовна… Еще и шкатулка эта дурацкая, чтоб она пропала…
В голове проносились обрывки мыслей, которые упорно не хотели складываться в цельную картину. Мне нужно было немного времени, чтобы уложить эти кирпичики вместе.
Что же оно так жжется в боку, я понять не могу? Может быть, об этом говорил мне наставник и пришла пора пить Эликсир Лечения, а затем мчаться к Голицыну?
— Ну давай, еще часик подумай, чтобы уже наверняка прямо здесь копыта откинуть! — разволновался Дориан. — Сказано же было тебе, станет плохо…
— Да, пью я уже, пью, — перебил я его и полез в рюкзак за заветным пузырьком. — Что за привычка сразу орать?
Глава 22
Московское княжество.
Большой Кремлевский дворец.
Рабочий кабинет Императора.
Больше всего Романов не любил, когда его будят среди ночи. В Империи нет идиотов, которые решились бы это делать от скуки, если им дорога собственная голова. Поэтому ночной звонок мог означать только одно — произошло нечто важное и придется услышать не самые приятные новости даже еще толком не проснувшись. Именно так и вышло сегодня.
Глава тайной канцелярии Василий Юрьевич Голицын разбудил его ночным звонком в два часа ночи, чтобы сообщить о том, что срочно везет Темникова к Филиппову. Справедливости ради нужно сказать, что Романов сам попросил об этом Дракона. Если что-то случится, то обязательно ему сообщить. Вот он именно это и сделал — просто выполнил его собственное поручение.
Паршивое известие, что и говорить… Очень паршивое…
Александр Николаевич почему-то был абсолютно уверен, что этого звонка не случится никогда. К этому приучил его сам Темников. За все то время, которое Максим находится в орбите его интересов, мальчишка успел зарекомендовать себя как редкостный везунчик.
Про таких говорят, что они рождаются под счастливой звездой. В огне не горят, в воде не тонут, а из любой переделки выходят с довольной улыбкой и какой-нибудь забавной историей.
К своему собственному сожалению, Император уже привык к тому, что с парнем никогда не случается ничего серьезного. Где-то он даже считал это само собой разумеющимся. Именно поэтому известие о том, что он пострадал в момент сдачи своего второго экзамена, произвело такое неприятное впечатление.
Правда Голицын заверил его, что вроде бы ничего опасного, но это Романова не сильно успокаивало. Все-таки Василий Юрьевич не целитель, а потому мог ошибаться в своих выводах. Дракон это и сам понимал, именно поэтому в данный момент уже не спал не только сам Александр Николаевич, но и Арсений Иванович Филиппов. Тот самый личный целитель Его Императорского Величества, который уже как-то ездил в гости к Темникову, чтобы осмотреть его руку.
Собственно говоря, вердикта Арсения Ивановича они сейчас и ждали в кабинете Императора все втроем. Сам Романов, глава тайной канцелярии и Чертков. Причем ждали уже давно, часы показывали почти половину пятого утра. Как-то это совсем не вязалось со словами наставника Темникова, который сказал, что на его взгляд рана не очень серьезная.
Однако об этом старались не разговаривать, хотя вопрос беспокоил всех. Все понимали, что словами делу не поможешь, поэтому речь шла о другом — о самом экзамене. Александра Григорьевича привезли во дворец совсем недавно, поэтому информация была,
