чьего-то дня рождения, не был балом в честь приезда в столицу. Всего лишь один из многочисленных приемов, которые ежегодно устраивала императорская семья. Тем не менее Деон всеми силами пытался зазвать туда и меня.
Не думаю, что он хотел позвать меня в свой замок. По тону письма я поняла, что он приглашает меня немного насладиться банкетом, а затем вернуться обратно в особняк. У меня не было никакого желания присутствовать на таком торжестве.
Мое внимание привлек роскошный ковер, красиво разложенный на полу кареты. Ковер, на который я должна была подняться. Но ступать на него не хотелось, даже под угрозой смерти. Широко открытые двери кареты словно вели в потусторонний мир. Казалось, что они готовы проглотить меня одним махом.
Я с трудом сглотнула.
* * *
Я и впрямь давно не видела Деона. В тюрьме было темно, поэтому его лицо было трудно разглядеть. Сейчас он выглядел совершенно здоровым и прекрасным. Как будто я была единственной, кого терзали душевные муки. Даже его спутанные волосы обрели прежний вид.
Слева на груди черного костюма красовалась светло-фиолетовая брошь. Золотая оправа вокруг драгоценного камня выглядела знакомой. Этот узор точно принадлежал императорской семье. Может быть, за это время принца Ажанти уже изгнали, а Деона вернули в императорский замок?
Значит, он больше не был Деоном, которого я знала. Теперь он стал полноправным членом императорской семьи и был для меня все равно что незнакомцем.
Вся вышивка на его костюме была выполнена золотыми нитями, даже запонки на запястьях украшало золото. Пуговицы на воротнике были застегнуты до самого горла и придавали ему еще более безупречный вид. Эти роскошь и великолепие контрастировали с моей одеждой.
Чрезмерное сияние Деона совершенно не сочеталось с видом обшарпанного особняка.
Я ощущала себя некомфортно. Конечно, этот дом принадлежал Деону, но я хотела, чтобы он уехал как можно скорее.
Он сидел на диване, закинув ногу на ногу. Туда редко кто-то садился, потому что обивка выцвела и вокруг летало много пыли.
Но Деон выглядел на нем иначе. Несмотря на то что диван весь промялся и сидеть на нем с прямой спиной было непросто, мужчина сохранял абсолютно вертикальное положение.
Я подошла и села напротив. Как только я заняла место, Деон заговорил, как будто только этого и ждал:
– Я слышал, что ты повредила левую ногу.
Он говорил, пристально глядя на меня. Главный дворецкий, стоявший за спиной господина, подмигнул мне одним глазом.
«Я сказал ему, что вы повредили ногу», – прочитала я по губам дворецкого.
Похоже, он дал мне знак, чтобы я не попалась на лжи.
– Да.
– Как это произошло? Я же четко сказал тебе оставаться в особняке.
– Подвернула ногу. Когда спускалась по лестнице.
Деон не смог больше ничего ответить и только нахмурился. А затем произнес, чеканя каждое слово:
– Приходи на прием. Мы сразу отправимся в столицу, и ты начнешь подготовку.
Опять он заладил о приеме. У меня невольно вырвался вздох.
– Как я уже сказала, я не могу туда пойти. Разве вы не получили мое письмо?
– Я его получил.
– Тогда почему?..
– Захотел увидеть тебя своими глазами.
Его взгляд начал двигаться все ниже и ниже, пока не достиг моих лодыжек. Он просто смотрел, но казалось, будто меня раздевают догола.
Я быстро закрыла лодыжки юбкой, но с туфель на пол упали ошметки грязи. Холм, куда мы ходили с Сурен, был мокрым и грязным. Я торопливо потрясла ногами у входа, чтобы стряхнуть грязь, но спрятать запачканную обувь так и не смогла.
– Ты сказала, что повредила ногу, но сейчас выглядишь совершенно нормально. Вижу, даже на холм поднималась.
Он наклонился. Затем коснулся моей лодыжки проницательным взглядом.
Холодные пальцы прошлись по моей лодыжке. Я испуганно застыла.
– Почему ты солгала?
По взгляду Деона я поняла, что он сразу раскусил мою ложь. Он лениво откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня холодными глазами.
Мое лицо вспыхнуло. Я понимала, что солгала неуклюже, но не ожидала, что обман будет раскрыт так быстро. Подумать не могла, что Деон лично явится в свои владения, которые он когда-то покинул, чтобы увидеть фальшивую любовницу.
К тому же, когда я входила в особняк, я совершенно забыла, что в письме написала о травме ноги.
Знай я, что он приедет проведать меня лично, для вида бы нацепила повязку. Или вообще попросила бы Сурен поддержать меня под руку, когда мы входили в особняк. Хотя дворецкий мне и подыграл, обе мои ноги выглядели совершенно здоровыми.
Я зачем-то пошевелила пальцами ног, а затем спрятала их под юбкой. Мои туфли были мокрыми от росы.
– Внешне мои ноги выглядят вполне здоровыми, но они еще не полностью восстановились.
– Но ты все равно отправилась на холм?
– В доме мне было душно.
Он продолжал смотреть на меня суровым взглядом. Я с трудом придумала оправдание:
– Я просто вышла ненадолго прогуляться. Решив, что следует осмотреть территорию.
– Но для чего?
– Слышала, что стоит сильная засуха.
– Но почему тебя это так волнует? От дворецкого я узнал, что ты проявляешь милосердие к местным жителям. Хотя в этом нет никакой необходимости.
Неужели я должна была полностью закрыть глаза на дела окрестных деревень? И сидеть взаперти внутри особняка, зная, что за его пределами умирают дети?
Я совершенно не понимала, что в голове у Деона.
– Лиони, я тебе уже говорил. Ты должна отвечать только за себя, – сказал он.
Его тон был холодным и твердым. Хотя его голос звучал тихо, эти слова задели меня даже сильнее, чем если бы он повысил голос.
– Я просто открыла для них колодец и помогла набрать воды.
– Это не твоя забота. Потому что хозяин этого особняка – я. И мне нести ответственность за все, что здесь происходит.
Его слова ударили в самое больное место. Они прозвучали как предупреждение не трогать то, что принадлежит ему. В этом особняке с самого начала не было ничего моего. Он словно намекал, что я попала в ситуацию, когда мне больше некуда пойти, поэтому не следовало считать себя здесь хозяйкой. Будто я забыла, где мое место.
– Да. Это была не моя забота. Но я ведь не могла просто проигнорировать тех детей, верно? К сожалению, хозяин особняка был в отъезде, и я занимала в этих владениях самое высокое место. Пока я находилась здесь, каждый спрашивал разрешения именно у меня. Я чувствовала, что имею право принимать решения, поэтому у меня не было иного выбора, – произнесла я длинное оправдание.
Но даже пока я говорила,
