тогда она, собрав все силы, выдохнула:
– Жить! Я хочу жить! Пощади!
– Так-то лучше.
Хватка Игорька разжалась, и девушка, задыхаясь кашлем, упала на пол.
– Надеюсь, теперь ты запомнишь, кто здесь главный, – глядя на Юлю сверху вниз, словно на рыбу, выброшенную на берег и жадно хватающую губами воздух, произнес Игорек. – И чтобы это лучше отложилось в твоей рыжей башке…
Бугай хищно усмехнулся, а затем, схватив Юлю за волосы, вздернул ее и кинул к столу. Она ударилась о столешницу животом, скрючилась, но разогнуться ей он не дал, а напротив, сильной рукой надавил на затылок и впечатал в столешницу.
– Не надо, прошу! – завопила девушка. Но Игрек лишь расхохотался, властно сжал ее волосы, потянул на себя и сказал:
– Папочка теперь здесь я, запомни это, морковка! Я папочка, а ты моя сучка!
По Юлиной щеке побежала одинокая слеза, слеза, которая, казалось, вместе со своими сестрами уже давно покинула карие глаза девушки, но сейчас эта слеза отчаяния, обиды и бессилия вернулась в родное лоно, неся с собой лишь боль.
Глава 3
«Девочка-сегун да обретет надежду»
Коридор времени открыл врата – и понеслось!
Лагерь в огне, охранники, словно христиане в Древнем Риме, распяты на крестах, к власти пришли самые отпетые уголовники, теперь здесь правят страх и право сильного!
А в космосе тем временем летит на всех парусах космолет: то немногие выжившие, что успели покинуть Землю. Словно порыв ветра проносится по всем отсекам межпланетного парусника и открывает лица этих чудом уцелевших. Это не отборные генетические экземпляры человечества, даже не великие ученые и прославленные умы, то политическая элита Советского Союза, в основном уже давно немолодые люди, держащие в цепких скрюченных пальцах власть, их избалованные детки и тысяча солдат. Правда солдаты как раз все как на подбор. Наиболее здоровые, физически крепкие, просто настоящие богатыри из разных уголков Союза. Вспышка, за секунду пролетают месяцы, и вот уже шаттлы приземляются на марсианскую поверхность. Но их там ждут.
И вот первая марсианская война, не долгая и не затяжная. Элита по своему обыкновению решила взять власть, но отдавать ее никто не пожелал. Вновь пролилась кровь, как это всегда бывало у людей, когда два разных мировоззрения столкнулись друг с другом, и без того красная планета стала еще краснее от крови. А затем недолгий период перемирия и новые войны, пока две враждующие стороны сами собой не распались на еще более мелкие группки. Кто-то и по сей день все так же продолжает воевать, уже не помня за что, но чтя право сильного и желая власти – ведь то неискоренимая черта большинства, впитанная за долго до зарождения цивилизации. А кто-то, напротив, твердит о мире, пытаясь жить простой жизнью, любить, заводить детей, пахать грубые и бедные марсианские земли и строить первые деревни. Но таких меньшинство, и они обречены, поскольку те, кто чтит право сильного, считают всех непохожих на себя слабаками, а слабаки должны подчиняться и работать ради блага сильных. Так было, так есть и так будет.
Ноги почувствовали под собой твердую поверхность и Анастасия припала на колени, на грубый красный песок Марса. И тут ее вырвало.
«В первый раз было легче», – подумала она и вытерла губы, а уже затем подняла голову.
Рядом стояла Кики и озиралась по сторонам. Похоже, японская лисичка чувствовала себя неплохо, во всяком случае, постыдный позыв к рвоте она явно переборола. Вокруг лишь один красный песок и какие-то обломки, похоже, на этом месте когда-то стоял дом. Его обгоревшие останки еще вырываются из плоти Марса, несмотря на вездесущий красный песок, пытающийся поглотить все, до чего его кристаллы могут только дотянуться.
Анастасия взглянула на небо. Солнце в зените, светит довольно ярко. Искусственные спутники-зеркала тоже отражают свет на поверхность, оттого и так жарко, градусов тридцать, а то и все сорок.
– Попали мы с тобой, сестричка, крупно попали, – оценив обстановку, сделала выводы Кики. – Либо испечемся на солнышке, как утки по-пекински, либо замерзнем в ночи, словно сашими на льду.
– Да какая теперь разница, – с безразличием пожала плечами Анастасия. – Моя судьба все равно умереть, как агнец на закланье.
– Эй, сестрица, не вешай нос, – нахмурилась Кики. – Самурай должен стойко принимать судьбу, а не поддаваться обстоятельствам.
– Я не самурай.
– Вот именно! – подошла Кики к Анастасии, схватив ее за плечи, вдруг с силой тряхнула, а затем, заглянув даже не в глаза, а словно в душу удивительными янтарными зрачками, заговорила: – Ты даже не самурай, ты выше, ты сегун, потомок некогда самых великих сегунов, правящих страной северных гайдзинов. Ты наследница их рода! Дед учил меня истории, учил по-своему, не оглядываясь на искаженную историю победивших большевиков. И много рассказывал мне о вашем благородном роде, целых триста лет правящем самой великой империей в истории человечества. И я знаю, что твои предки не пасовали перед трудностями: ни Петр Великий, что вывел вашу страну из средневековья и сделал ее самой передовой державой в Европе; ни Екатерина Великая, что, несмотря на то, что она не имела прав на престол и ее хотели заточить в темницу вместе с наследником, все же смогла проявить твердость характера и крепость духа и, взяв власть в руки, сделала все, что только могла на благо новой родины; ни Александр Освободитель, что вступил в противостояние с самым могучим завоевателем в новой истории человечества и даже не спасовал после потери Москвы, и казалось, краха всего; его войска отступали, перешли на партизанскую войну, и сама природа в виде Мороза-сегуна помогла ему одержать верх, а затем освободить не только родную страну, но и всю Европу. Другие бы на его месте воспользовались положением и подмяли под себя европейские державы, но твой воистину благородный предок не поддался корысти, а поступил как самый достойный из людей, согласно принципам бусидо, пусть он даже и не ведал о них, но бусидо живет в сердце каждого благородного человека. И в твоем сердце я вижу его зачатки! – Кики отпустила плечи Анастасии, но говорить не прекратила. За все время царевна не слышала от японской лисички столько слов разом, и поэтому ей хотелось слушать. – А в сердце Юли бусидо нет. Она вовсе не благородный самурай, как бы мне ни хотелось изначально верить в нее. Ее методы далеки от принципов бусидо. И глядя на последние события, мне кажется, что она ошибается в своей цели.
– Ошибается? – опешила Анастасия и замотала головой. – Нет, нет, Кики, ты не права,
