месте. Если получится — всё покажу.
— Давай. — кивнул я.
Через полчаса он влетел в кабинет почти сияя:
— Нашёл. — Савельев даже не сел. — У третьего участка, секция забора 12–13. Чуть в стороне от дороги. Внешне её почти не видно: кусты, контейнеры, здание цеха. Секцию можно демонтировать, оставить на шести болтах и четырёх сварочных прихватках. Снять-поставить паре сварщиков — двадцать минут.
— И грузовик пройдёт?
— Легко. Почва плотная. Я проверил.
Я хмыкнул:
— То есть… мы делаем обходной выезд?
— Да. — Савельев ухмыльнулся. — Поставим прожектор, пост охраны. Одну пулемётную точку, на всякий случай. Можно прикрыть бытовками, как ширмой. Когда машина проезжает — секцию снимаем, после сразу вешаем обратно. Никто ничего не заметит.
— Неплохо… — протянул я. — Делаем.
— Уже отдал распоряжение, ваше высочество.
— Но если они заметят и начнут дежурить у двух входов? — спросил я.
— Я уже приметил ещё пяток подходящих мест… — он задумался на секунду. — Ну может в паре мест нужно немного щебнем присыпать, но это мелочи. В любому случае, они не смогут перекрыть всё. Им придётся разделять свои силы. Одно дело пробиваться через толпу, а другое растолкать человек пять-шесть. Мы справимся.
Я выдохнул:
— Андрей, ты гений.
Он хотел что-то ответить, но в этот момент у него зазвонил мобильный:
— Савельев! Да… Сейчас…
— Ваше высочество, тут начальник поста звонит. Иванов, может помните? Опять пожарные приехали. Проверять закрытие цехов и устранение замечаний. Он просит подойти на КПП, говорит срочно.
— Что там у них?
— Не знаю, но он настаивает. Сильно.
— Ну пошли тогда. Я тоже прогуляюсь. — я поднялся.
— И так, в чём проблема господа? — произнёс я войдя в помещение КПП.
На проходной стояли двое уже знакомых мне пожарных инспектора: Зарубский и Смольников. Они на повышенных тонах высказывали что-то начальнику поста. Иванов. Опять ему «повезло» встретить проверку на своей вахте. В прошлый раз полиция, теперь пожарные. Хотя с какой частотой они к нам ходят… Не мудрено.
— Ваша охрана отказывается допустить нас на территорию! Запрет на проведение проверки может рассматриваться как невыполнение законного требования должностного лица! — закричал с красным от гнева лицом Зарубский.
— Спокойно. — я поднял руку. — Сейчас разберёмся.
Но Зарубский будто бы и не заметил меня:
— Я сейчас просто развернусь и уйду! И это может привести к административному штрафу, а в некоторых случаях — к более серьёзным последствиям, таким как приостановка деятельности или даже уголовная ответственность! Предупреждаю вас! — ярился он.
— Я сказал МОЛЧАТЬ! — рявкнул я, добавив в голос немного своего истинного Я.
Зарубский осёкся на полуслове. Смольников побледнел.
— Дима, да? — повернулся я к охраннику.
Тот кивнул.
— Докладывай, что случилось.
— Ваше высочество, старший поста, Иванов. — отчеканил тот. — У них в приказе дата не совпадает. Проверка должна была быть в сентябре прошлого года. Вот и я отказал в допуске. А они… — замолчав, он махнул рукой.
Я взял документ. Действительно — год назад.
— Это опечатка! — выкрикнул Зарубский, делая шаг ко мне.
— Это ошибка. — спокойно ответил я, под запрещающий возглас Зарубского снимая с документа копию. — Вы должны были проверять нас в прошлом году. Не сегодня. Так что исправляйте её в своём отделе. И приезжайте с нормальными документами. Тогда и поговорим.
— Да тут пять минут переделать приказ! Это же просто формальность!
— Вот и переделайте. Переделайте и возвращайтесь. — я мягко, подчеркнуто вежливо вложил приказ обратно ему в руки.
Зарубский смотрел прямо на меня. Лицо его кривилось от злости.
— Вы пожалеете. — прошипел он. — Да я, ваш завод…
— Савельев, — отвернувшись от Зарубского произнёс я, — запись этой угрозы приложите к нашему иску на их инспекцию.
— Есть. — козырнул Савельев. — Считайте что уже сделано.
— Это не угроза. — дал заднюю инспектор. — Я просто сказал…
— Вы сказали то, что сказали. Судья разберётся.
Зарубский замолчал. Пожевал губами.
— Мы ещё вернёмся! Ждите! — сказал он, отступая к выходу.
— Не раньше чем через четыре часа. — я улыбнулся. — Дорога то не близкая. А рабочий день кстати, кончается через три. Так что в лучшем случае: до завтра.
Бросив на меня ненавидящий взгляд, он выскочил наружу, Смольников — вприпрыжку за ним.
Мы уже собирались разойтись, как Дима вдруг окликнул:
— Ваше высочество! Посмотрите лучше сами…
Он ткнул пальцем в монитор наблюдения.
Выйдя с КПП пожарные попытались пройти через толпу пикетчиков. Похоже, что сюда их пропустить-пропустили, возможно попросту не успев среагировать. Ну а с выходом возникли небольшие… проблемы:
Их встретили громкими криками, плевками, несколькими стаканами с зелёнкой, кефиром… и чем-то ещё менее приятным. Облитые, оплёванные пожарные попытались проложить дорогу силой. Толпа мгновенно сбилась плотным кольцом, зажала инспекторов, кто-то ударил Зарубского по руке транспарантом.
Потерпев неудачу, инспектора с криками о помощи начали стучать в дверь.
— Откройте им. — сказал я тихо.
— Может, не надо? — ухмыльнулся Савельев. — Пусть пообщаются со своими «друзьями». Они же по одну сторону баррикад.
— Андрей. — покачал я головой. — Не стоит.
— Вы уже вернулись? Так быстро успели переделать документы? — с усмешкой спросил я у инспекторов.
Те смерили меня ненавидящим взглядом.
Зарубский, весь измазанный в зелёнке и кефире, дрожал от ярости. От Смольникова невыносимо воняло нечистотами.
Я упорно делал вид, что не заметил их состояния:
— Господа, я бы пропустил вас к себе в кабинет, там есть душ, горячий кофе. Можно переждать бурю… — я взял паузу.
Зарубский с надеждой взглянул на меня.
— Но я боюсь что вы можете обнаружить неправильно размещённый огнетушитель, или ещё чего, и опять приостановить работу… А зачем нам это, верно? Так что… придётся вам посидеть пока тут.
Поникшие инспектора своим видом могли вызывать чувство жалости. Но только не у меня. Я лишь злорадствовал и радовался в своей чёрной душе их горю.
Эти ублюдки пользуясь своим служебным положениями портят жизнь нормальными людям, и сейчас просто получили по заслугам.
Единственные кого мне было жалко, это смена охраны, которой нужно было проводить остаток смены в одном помещении с «благоухающими» инспекторами.
— Смотрите, смотрите! — вдруг закричал продолжающий наблюдать за камерами видеонаблюдения Иванов. — Александр Николаевич, подойдите сюда!
— Что там? Проклятие! — воскликнул я. — Господа, а это не ваша машина⁈ Что они с ней делают?
Взглянувший из-за моего плеча на камеры Смольников застонал.
Ещё бы. Если бы это был мой автомобиль, я бы тоже не радовался. Протестующие разбили камнями стёкла. Залезли в салон. На крыше уже прыгали двое подростков. Один стучал плакатом «СТОП ХИМИИ» по бамперу. Салон начали заливать зелёнкой из пятилитровой канистры.
— Нет! Нет, нет, нет, пожалуйста… Там же алькантара… — в отчаянии всплеснул руками Смольников.
Зарубский, красный от ярости, выхватил телефон, дрожащими пальцами начал набирать номер
