её в частную было поставлено на поток.
Я вмешался в маленький кусочек огромной схемы. И похоже, сразу наступил на чью-то мозоль.
Валевский, Императрица… Они все в одной связке. И с их молчаливого согласия, а может и по их приказу, не просто выводят из под удара завод Бронникова, а мне в очередной раз показывают моё место.
Надо будет обязательно поднять протоколы всех предыдущих заседаний по… как они там это называли… «приватизации».
Само слово — мерзкое, склизкое… «Приватизация активов государства». То, что десятилетиями строили, вкладывая миллиарды — вдруг, по мановению чьей-то руки, «недоходно», «неэффективно», «подлежит передаче частному партнёру».
Если проследить цепочку, в чьих руках оказывались «приватизированные» предприятия, если сопоставить моменты банкротств, административных блокировок, внезапных проверок, странных «неустоек», то, уверен, всплывут одни и те же фамилии. Связи, которые все вокруг «как бы» не видят. Выгодоприобретатели, сидящие в тени.
И я почти не сомневался, кто там наверху стоит за этим. Слишком искусно, слишком синхронно срабатывали механизмы давления — полиция, пожарные, чиновники. Как идеально выстроенная система, где каждое звено знало свою роль.
Но понять матушку я всё равно не мог.
Какой смысл умышленно банкротить свои же предприятия?
Какая выгода в том, чтобы разваливать собственную экономику, свои же активы, свою же промышленность?
Если бы она действительно намеревалась передать мне власть — тогда да, логика ясна. Не отдавать врагу.
Но она, кажется, и не собиралась.
Судя по тому, как тщательно отрезали меня от власти, как выстраивали вокруг меня тепличный вакуум неведения, как блокировали образование, как пытались превратить наследника в беспомощного, управляемого дурачка — решение уже было принято.
Я как максимум должен был играть роль послушной куклы.
Ну а лучше всего скоропостижно скончаться, вскоре после после того как заключу брак с Вероникой Валевской.
Или быть признанным недееспособным и передать власть своему младшему брату.
Просто что бы не мешал. А вскоре скончаться от болезни терзавшей меня с самого детства.
Ладно… с этим будем разбираться позже. Сейчас задача защитить завод.
Я посмотрел на кипы постановлений, протоколы, предписания, на ядовитые бумажки, которыми за последние дни нас закидали разные ведомства.
Интересно, что они придумают ещё? Ещё раз пришлют пожарных, когда узнают что мы не закрыли обозначенное ими производство? Даже представить не мог что смертные смогли выдумать себе столько ненужной бюрократии. При желании любое, даже самое правильное предприятие можно закрыть. Было бы желание.
Я лёг спать с мрачным предчувствием. Даже не поехал в гостиницу, разложил раскладушку прямо в кабинете.
Глава 20
Зеленые. Огонь по своим
И предчувствие меня не обмануло. Вернее, какое предчувствие?
Просто опыт. Я уже забыл когда, просыпался с утра от хороших новостей, а не от очередной сделанной конкурентами пакости. Вот и сегодня:
— Александр Николаевич! Ваше высочество! Вы на заводе? Выйдите на КПП, вы должны это видеть. Тут пи… ц. — прокричал в трубку Савельев.
— Хорошо, сейчас буду. — ответил я, глубоко вздохнув.
Спускаясь по лестнице я даже поймал себя на мысли что мне уже интересно что же там очередного придумали наши конкуренты.
КПП было парализовано. Толпа человек в тридцать — женщины, мужчины, подростки, грязные, оборванные и зачуханные — стояла перед воротами, трясла картонными транспарантами.
Жирная тётка с засаленными волосами орала в мегафон:
«СТОП ТОКСИКАМ!»
«ЧИСТУЮ РЕКУ — ДЕТЯМ!»
«ЗАВОД-УБИЙЦА!»
Толпа отвечала ей радостным рёвом. Из переносных колонок громко играла музыка.
Отдельно от толпы протестующих стояла группка репортёров. Человек десять. Камеры, фотоаппараты, микрофоны, селфи-палки.
Один тип подбежал к воротам, попытался плеснуть что-то вроде грязной воды в сторону охраны.
Савельев подошёл ко мне быстрым шагом, с выражением лица «я сейчас кого-нибудь пристрелю».
— Гляньте, какое цирковое представление, ваше высочество, — процедил он.
— Это что? — спросил я, поведя рукой в сторону протеста.
— «Зелёные».
— И что же им надо?
— Хотят что бы наш завод не работал больше. — пожал плечами Савельев.
— Так мы же ничего, вроде как, не нарушаем? Что им неймётся? — не понял я.
— Это движение «Защитников природы». Борцов за экологию. По факту мало кто из них действительно делает что-то полезное. Большинство серая, послушная масса которая занимается подобной ху… й. Верхушка зарабатывает на этом, кошмаря «неугодные» предприятия, по заказу. Грамотные люди действительно радеющие за экологию есть, но их мало и они полностью дискредитированы этими «активистами».
Удивительно. Просто толпа каких-то проходимцев блокирует работу государственного предприятия и никому до этого нет дела! И это в монархии! Я на секунду представил подобный «пикет» у себя в домене. Что бы низшие бесы вышли на улицы и требовали что-то…
От нарисованной в голове картины я невольно усмехнулся.
— И, ваше высочество, обратите внимание — на вон тех двух, в кожаных куртках.
Он едва заметно кивнул.
Я оглядел толпу внимательней.
Да… два «пикетчика» выглядели слишком подозрительно Чистые ботинки. Куртки грязные, но так словно их пачкали специально. Телосложение крепкое, стрижки короткие. И одного под круткой что-то топорщится. Рация что-ли.
— Увидел. А кто это?
— Опера наверное. — пожал плечами Савельев. — Приглядывают, что бы мы, не дай бог, не сделали что-то нарушающее права законно протестующих.
— То есть если мы захотим разогнать протест то они вмешаются?
— Возможно. А может, зафиксируют нарушения и потом будут нас дёргать по допросам. Но я бы не рекомендовал разгонять не только из-за них. Видите репортёров? С камерами?
— Да, обратил внимание. — ответил я.
— Их там едва ли не больше чем пикетчиков. Они тут не просто так. Только и ждут что бы мы допустили ошибку и применили силу. Завтра же это разойдётся тиражом по всем каналам, группам, пабликам… что там ещё есть, лучше у Лины спросите, она больше расскажет. В общем ситуация получит резонанс и всё будет намного хуже. Для нас.
К нам подошёл Кузьмин — ссутулившийся и хмурый. В последнее время он был сам не свой. Раньше, когда мы только запустили завод, он сиял как начищенный пятак. А теперь ходит смурной.
Близко к сердцу принимает всё происходящее?
Возможно.
— Валерий Александрович, доброе утро. — Расскажите, а наш завод и правда так сильно вреден как говорят эти… — я махнул рукой на протестующих.
Кузьмин снял очки, протёр, тяжело вздохнул:
— Если говорить в целом про отрасль, то, конечно. Текстиль — один из самых вредных видов промышленности.
Он включил свой «учёный тон»:
— Загрязнение водных ресурсов. Текстильные фабрики — один из глобальных загрязнителей. Сточные воды содержат азотистые соединения, фосфор, формальдегиды, красители, тяжёлые металлы. В реки потом… точно не полезно. Загрязнение атмосферы. Выбросы в процессе сушки, полимеризации,
