и куда-то звонить. — Не берёт… — произнёс он, убирая телефон.
— Сука… сука, сука! Чтоб вам! Я же там все документы оставил! — тихо произнёс инспектор, глядя как толпа разрывает сумку на части и раскидывает какие-то бумаги по округе.
Я склонил голову набок, демонстративно сочувственно:
— Сложный у вас сегодня рабочий день, господа инспектора.
— Мы подадим на вас в суд! — зло прошипел Зарубский. — Вы обязаны обеспечить безопасность должностных лиц при исполнении! Вы… вы…
— Мне кажется вы перенервничали. — перебил его Савельев. — Может быть лёгкая прогулка на улице вам не повредит?
Инспектор сглотнул.
— Ладно, вы наблюдайте, а мы пошли. — немного понаблюдав за совершающимся на актом вандализма ответил я. — Иванов, не препятствуй нашим гостям. Пусть смотрят. Проникаются.
Когда мы выходили до меня донёсся восторженный крик одного из бойцов:
— Смотрите, кажется он решил насрать в салон, вот это да!
Следом раздался очередной, наполненный болью стон Смольникова.
Глава 21
Еще проблемы и неожиданный союзник
Мы вышли из помещения КПП и побрели по территории завода. Холодный ветер доносил с той стороны крики толпы уничтожающей автомобиль.
Савельев шёл рядом, угрюмый, сосредоточенный.
Я бросил взгляд через плечо, затем повернулся к начальнику охраны и озвучил пришедшую вдруг мне в голову мысль:
— Слушай… а как наши рабочие проходят? Пикетчики им не мешают?
Только сейчас понял, что за суетой и постоянными проверками даже не задумался об этом. Я уже несколько дней ночую прямо на заводе — в небольшой гостевой комнате на втором этаже административного корпуса, что бы в случае чего всегда быть на месте — поэтому и не видел, как люди приходят и уходят.
Савельев хмыкнул коротко, почти зло:
— Мешают. Ещё как.
Мы остановились на секунду, чтобы пропустить проезжающий по территории автопогрузчик.
— Но мы организовали сопровождение. Собираем смену рабочих. Выходит человек пятьдесят-шестьдесят. К ним присоединяется смена вооружённой охраны. Шагаем плотным строем. Тогда эти у ворот не такие смелые. Слишком много здоровых мужиков против них — сразу сдуваются.
— А уходят как?
— Точно так же. — кивнул он. — Иначе вы видели что будет.
— Молодцы… — я выдохнул я.
Всё же хорошо когда некоторые вопросы люди решают сами, не нагружая тебя.
— Иванову мы можем премию выписать? И всей смене, кто держал КПП сегодня.
— Сделаем. — кивнул Савельев.
Уснул я легко.
Впервые за последнее время засыпал хоть с чем-то похожим на спокойствие. Неудача пожарных, а так же хоть какой-то прогресс в решении вопроса с «зелёными» грел душу. Но стоило сознанию хоть немного провалиться в сон, как дверь в комнату чуть не вылетела с петель.
На пороге стоял Савельев. За его спинами ещё шесть человек охраны, все с автоматическим оружием наизготове.
— Ваше высочество. — голос его был напряжённый, почти срывающийся. — Вам не дозвониться!
Я рывком поднялся с постели.
— Что случилось?
— Диверсанта поймали.
Сон окончательно исчез.
— Кого?
— Диверсанта. Вредителя.
— Где? — спросил я, натягивая футболку и запрыгивая в джинсы.
— В цехе № 8. Кузьмин… Пойдёмте, по дороге всё расскажу.
Мы вылетели в коридор. Савельев шагал быстро, почти бегом.
— Александр Николаевич, картина следующая. — докладывал Савельев. В голосе его ещё сквозили следы испуга. — Цех № 8, который формально должен быть закрыт по решению пожарной инспекции, но мы продолжали работать. Кузьмин после смены задержался, решил пройтись по помещению. Обнаружил рабочего, который что-то делал с электрощитом, тем здоровым, который на 380 вольт. Притаился, решил проследить за ним. Увидел как то размещает в щитке какие-то канистры. В последствии оказалось что это был бензин и нитрат аммония. Похоже с вискозного производства взял. — Савельев шумно вздохнул. — Кузьмин подошёл, окликнул его. Тот отреагировал неадекватно. Бросился в драку. Хорошо охрана заметила суету по камерам, успели на помощь.
— Что за рабочий?
— По документам Пётр Сергеевич Попов. Устроился к нам недели три назад. Работал хорошо, без нареканий.
Мы вошли в цех. В широком проходе стоял взъерошенный Кузьмин с разбитой губой, повреждённая рука поджата к груди. Рядом с ним двое бойцов «Борея».
Перед ними задержанный. Худой, смуглый, на лице ухмылка до ушей. Глаза насмешливые, взгляд спокойный. Не боится. Не похож на преступника, пойманного на месте преступления.
Уверенный в себе. Слишком уверенный.
Руки ему уже заломили за спину, стянули браслетами. Но выглядел он так, будто его задержание — простая неприятная формальность.
— Валерий Александрович, как вы? — я подошёл ближе.
— Да нормально… — Кузьмин выдавил кривую улыбку. — Рука только… но жить буду.
Я посмотрел на диверсанта:
— Что он делал конкретно?
— Лил бензин на силовой щиток, сука. — Кузьмин сплюнул кровь. — Кабель закоротил, автомат из строя вывел, что бы тот не сработал. Утром, когда подают электропитание, рвануло бы хорошо.
— Вы каким чудом его нашли то? Зачем после работы остались? — я махнул головой в сторону диверсанта.
— А я частенько остаюсь. Осматриваю в день по цеху. Стараюсь в течение месяца хотя бы один раз каждый лично проверить. Старая привычка. — пожал плечами Кузьмин, словно оправдываясь.
— Нам повезло, — хмыкнул Савельев. — Пожар «случайно» именно в цехе, который должен быть закрыт. Идеальная картинка для следствия. С учётом, что утром тут полным-полно народу, без жертв бы не обошлось, вообще сказка. Тут на лицо нарушение требований пожарной безопасности, не выполнение предписаний повлекшее гибель людей…
Я кивнул.
Это был чёткий план.
Пожар, особенно крупный, не скрыть и самим не потушить. И как заметил Савельев — какое «совпадение», пожар именно в том цеху, который не должен был работать, потому как закрыт пожарной инспекцией за «нарушения». Особенно «удачно» будет если кто-нибудь в этом пожаре погибнет. Это однозначно уголовное дело и конец для предприятия. И в суде уже ничего не доказать. Ну а если вспомнить что въезд в завод блокирован протестующими, то возможно что пожарные бы вообще не доехали. Пол завода могло сгореть.
Можно сказать что Кузьмин сейчас спас все наши шкуры.
Наткнувшись на взгляд Савельева я понял что тот тоже всё понял.
Диверсант вдруг выпрямился, откашлялся, нагло вскинул подбородок:
— Требую немедленно меня отпустить! — сказал он чётко, уверенно. — Это незаконное лишение свободы. Вы не имеете права меня задерживать.
Я ухмыльнулся:
— Без причины? Серьёзно? Тебя взяли с поличным на месте преступления!
— Я работник предприятия. Проверял оборудование. Имею право находиться в цехе. У мня пропуск в кармане можете проверить. Остальное пока не доказано. Презумпция невиновности. — диверсант смотрел мне прямо в глаза. По его губам не переставала гулять усмешка.
— Сейчас ночь. Рабочий день закончен.
— У меня есть отметка о разрешении работы в ночную смену.
— Которой сегодня нет. — заметил Савельев.
Рабочий равнодушно пожал плечами:
