второе, — незамедлительно выбрал ротмистр.
— Раз не кашляете, значит, здоровы и “лекарства” вам не полагается.
— И эта особа буквально несколькими минутами ранее обвиняла меня в жестокости!
Так, ведя шутливую перепалку, мы и зашли в мою квартиру. Чувствуя облегчение оттого, что с Победоносцевым всё прошло гладко, продолжили дурачиться за столом, не забывая наслаждаться не только пикировкой, но и тортиком. Анфиса от нашего весёлого выяснения отношений была в настоящем шоке, хотя старалась этого не показывать. Но я слышала, как она, уходя на кухню, заливисто смеялась.
Хорошее настроение закончилось сразу же, как был доеден торт, и мы перешли к делу.
— Что в Павловске? Рассказывайте, — серьёзно спросила я.
— Юноша и девушка. Возраст всё тот же. Девушка из очень знатной семьи, а паренёк — сын священника. Способ убийства не изменился.
— Следы есть?
— Да какие там следы? — скривился Саблин. — Дождь прошёл и всё смыл. Телам уже несколько дней. Причём убиты в разное время, но в одном месте. Лежали под кучей хвороста и случайно обнаружены были.
— Под хворостом? — удивилась я. — А ведь раньше наш кровосос их оставлял не замаскированными и в полном порядке.
— Они и сейчас в порядке, не считая тлена. Но вы правы, Ира: зачем-то прикрыты были. Я тоже обратил на такую странность внимание. Скорее всего, душегуб не желал, чтобы отроков нашли быстро. Ему хотелось быть уверенным, что сможет улизнуть до… До чего?
— Может, до нашего появления?
— Нет. Скорее всего, только до вашего, Ирочка. И тут стоит задуматься уже о другом. Что, если упырь прознал про ваши таланты? И не хочет показываться вам на глаза, справедливо полагая, что будет немедленно раскрыт. Значит, тактика нападений изменится... Уже менятся.
— Получается, он может быть в ведомстве Победоносцева, — уже сделала я выводы из выводов ротмистра. — Или имеет подельника, выдающего тайны управления.
— Не обязательно, — возразил Юрий. — Он мог случайно оказаться рядом с местом поимки бесноватого.
— Да мы поймали-то всего ничего! — отмахнулась я.
— И тем не менее упырь мог быть там. Но считаю правильным не исключать обе версии: и предательства, и случайности. Быть может, они ложные, но Победоносцеву обязательно о них доложу.
— Не надо.
— Почему? — сильно удивился Юрий.
— Во-первых, Победоносцев обложит меня охраной, как больного подушками.
— И правильно сделает! Я сам…
— Подождите. Не горячитесь. Вы сами сказали, что версия может быть неверной. Что тогда? В окружении охраны мне работать будет практически невозможно. К тому же упырь сразу поймёт, что мы знаем о его знаниях про мой Дар. Что он сделает? Устранит подельников, а сам заляжет на дно, придумывая новую схему нападений, по которой его сложно будет вычислить.
— Его и так поймать не можем, — буркнул Саблин. — Зачем выдумывать новое?
— Не знаю, если честно, — призналась я. — Но у меня есть ещё и “во-вторых”! Если упырь обо мне знает, то будет следить. Рано или поздно я почувствую его…
— В том-то и дело! Ирина! Это “поздно” может стать роковым в вашей жизни! И последним!
— Он очень осторожен и сразу нападать не станет. Не считайте меня самонадеянной дурочкой, но такую сильную тварь я почувствую первой, и мы сможем подготовить нормальную ловушку. И есть ещё “в-третьих”, дорогой мой ротмистр. Представьте, что все наши выводы неверны. Потратив массу усилий на мою безопасность и выявление предателя, угрохаем кучу времени, ни на шаг не приблизившись к финишу. Полгода до следующих убийств пролетят быстро, и мы будем к ним не готовы.
— Ну и что вы предлагаете?
— Не сообщать о нашей догадке Победоносцеву, — огорошила я Юрия. — Если у него в ведомстве “протекает”, то злодей быстро узнает всё, что мы не хотим афишировать. Особенно если предатель — кто-то из приближённых к обер-прокурору секретарей. Мы будем вести дело самостоятельно и кормить начальство общими фразами. А уж когда изловим упыря, тогда и на след его агента сразу же встанем. Не уйдёт.
Саблин думал долго. Ему не очень понравилась моя идея, но видно, что доводы были услышаны и теперь раскладываются по полочкам в ротмистровой голове.
— Кроме вашей безопасности, согласен со всем, — через несколько минут изрёк он. — Завтра секретари закончат подшивку дел по новым жертвам, и мы сможем продолжить собирать статистику. Ну и наконец-то опросами родственников потерпевших займёмся. Глядишь, чего и накопаем неожиданного. Ирина, вы не отходите от меня ни на шаг во время допросов. Я всем буду говорить, что вы моя невеста и владеете скорописью, поэтому помогаете вести записи.
— Я не владею подобным, — на всякий случай предупредила я.
— Ничего страшного. Просто карандашом рисуйте в тетради всякие закорючки. Для несведущих людей этого будет достаточно. Ну и не стесняйтесь иногда сами вопросы задавать. Такое будет выглядеть естественно, ибо женское любопытство не может не присутствовать в вас.
— Насчёт тетради: очень хорошая идея! Но стоит завести не только бутафорскую. Нужна ещё одна, в которую запишем всё то, что скроем в официальных отчётах.
— Да, — кивнул Саблин. — Ира, в вас пропадает настоящий талант к сыску.
— Почему пропадает? При женихе из жандармского управления он, наоборот, раскрывается! — пафосно ответила я, гордо задрав нос кверху. — Отныне вы мой Дон Кихот, а я ваша Санчо Панса! Вперёд на ветряные мельницы преступности, мой славный рыцарь!
— Дульсинея Тобосская! — рассмеялся Юрий. — Вам больше подходит этот образ.
— Нет! Я… Уговорили. Дульсинея Панса. Подобное будет компромиссом между
дамой сердца и верным оруженосцем.
— Ира! Давайте будем откровенными: в расследованиях я больше похож на оруженосца, а вы на рыцаря.
— Ну уж нетушки! Дон Кихот постоянно получал по шее. Оставлю это для вас.
— Всё-таки вы меркантильная особа, абсолютно не жалеющая своего… А всё же, Ирина Петровна? — неожиданно перестав шутить, серьёзно поинтересовался Саблин. — Вы прекрасно знаете, что я буду добиваться вашей руки. Статуса официальной невесты, а потом и жены. Но кем вы хотите быть рядом со мной? Почему ничего не спрашиваете о моих беседах с родителями? Такое ощущение, что живёте сегодняшним моментом, абсолютно не задумываясь о будущем... Или боитесь о нём думать?
— Отчего же, — призналась я. — Думаю. Вы уже признавались мне в любви. Я вам тоже. И от слов своих не отказываюсь. Но вносить раздор в вашу семью тоже не желаю. И прошу вас, Юрий, больше не совершать резких и необдуманных поступков. Образ блудного сына вам не идёт. Дайте мне возможность самой заслужить расположение вашей матушки.
— Умно, Ирина. Но отца уговорить легче, несмотря на его очень вспыльчивый характер.
— Поэтому я и подошла к нашему будущему с самой сложной стороны. Со стороны Софьи Константиновны. Прошу не торопить ни
