Ильина нету, — сразу же заявила она. — Когда вернётся, не знаю.
— Мы в курсе, — важно ответил ротмистр и начал выдавать по дороге заготовленное враньё. — Им, как очень многообещающим доктором, заинтересовались в императорском дворце. Поэтому мне велено собрать по Борису Николаевичу полную информацию. Как живёт, чем занимается в свободное от работы время. Получается, что мы больше к вам, а не господину Ильину явились. Звать как?
— Матрёной… Матрёной Сидоровой, — растерянно произнесла женщина. — Но я тут всего лишь с марту служу, так что про хозяина толком ничего не знаю. Господин приличный, со всякими непристойностями не лезет и ни разу даже голоса не повысил. Придёт домой, поужинает и давай свои умные книжки читать. Прям как его дядюшка.
— Какой дядюшка? — моментально насторожился Саблин. — Шмидт?
— Он самый. До своей смерти Илья Адольфович тоже здесь проживал, а потом его племянник въехал. Вот я в услужение от одного хозяина к другому и перешла. Хорошие люди, ничего не скажешь.
После этой фразы, явно противоречившей той, что Матрёна работает совсем недавно, я посмотрела на Юрия. Но у него талант делать “пуленепробиваемое” лицо, когда в этом есть необходимость.
— Да, — кивнул Саблин. — Наслышаны про них обоих. А как с его моралью дело обстоит? Не картёжник ли? Дам лёгкого поведения не водит?
— Нет, — категорически заявила служанка. — Только люди приличные в дом вхожи. В основном умники всякие. Бывает, спорят допоздна. Но такое редко случается.
— Отрадно слышать. Матрёна, а где доктор свои эксперименты ставит? Всё там же?
— Да. За городом в особняке…
Недоговорив, служанка резко прикусила язык. Потом подумала и добавила:
— Наверное, за городом. Дома никаких трубок и склянок нет.
Но несмотря на спокойный тон, она явно занервничала. Глазки Матрёны забегали, и в воздухе появилось некое напряжение, которое мне знакомо. Я плавно, так, чтобы Юрий правильно оценил мои действия, расстегнула чехол с дубинкой. После этого сделала вид, будто бы хочу убрать в него тетрадь и ненароком уронила на пол карандаш. Вышколенная служанка тут же нагнулась, подняла его и протянула мне. Как только я прикоснулась к руке Матрёны, то все сомнения моментально отпали… Передо мной одержимая!
А вот Матрёна, кажется, так и не поняла, кто перед ней. Или поняла? Отчего-то нервничать стала ещё больше. Словно мелкий зверёк, который пока не видит спрятавшегося в кустах хищника, но уже чувствует неладное.
Неожиданно в коридоре показалась миловидная девушка в переднике, испачканном мукой. Она смущённо улыбнулась, но прятаться не стала, а, продолжая улыбаться, неторопливо направилась к нам. Кухарка? Судя по внешнему виду и тяжёлому мясницкому тесаку в руке, так оно и есть. Именно он меня сразу же и насторожил. Если девушка измазалась в муке, значит, занималась выпечкой. Ну и на кой ляд тогда нужен огромный нож?
Кажется, ротмистр пришёл к таким же выводам. Как-то незаметно он переместился и встал боком к Матрёне, укрывая меня от кухарки. После же спокойно произнёс:
— Пора, Ирина Петровна.
Спрашивать, что “пора” я не стала. Явно имел в виду не унылую пору с очарованием очей — обоим не до Пушкина. Выхватить из открытого футляра дубинку и применить её было делом пары секунд. Матрёна, лбом встретившись с моим зачарованным оружием, впечаталась в стену и, закатив глаза, сползла на пол.
Юрий тоже времени зря не терял. Успев дойти до середины длинного коридора, кухарка, продолжая улыбаться, прыгнула в нашу сторону, занеся над головой мясницкий тесак. Вместе с ним и рухнула на ковёр, сражённая волшебной дубинкой. Не моей — ротмистра.
— Допросили называется… — выдохнул он и жёстко приказал мне. — Бегом за нашими! Я покараулю этих красавиц! Не медли!
Я ломанулась вниз по лестнице, чуть ли не пролёты перепрыгивая. Подбежала к жандармской карете и лаконично произнесла.
— Две одержимые бабы! Нужно связать, пока не очухались!
Слава богу, объяснять нашим молодцам службу не надо. Все люди опытные и понимание имеют. В квартире Ильина было всё так же тихо. Матрёна с кухаркой аккуратненько лежали на полу, а над ними возвышался Юрий с зажатой в руке дубинкой. Быстро связав женщин, мы бегло осмотрели помещения. Пусто. Все окна закрыты на защёлки, значит, через них сбежать никто не мог.
Погрузив пленниц в карету, направились в Кресты. Уже привычная процедура принятия новых тюремных гостей прошла быстро. По просьбе Саблина нам опять разрешили посетить тайные казематы.
— Поймите, — сказал он главному монаху… или правильнее сказать: тюремщику. — Эти бесноватые имеют информацию, которая может быть очень срочной для нашего расследования.
Старец не стал спорить или вступать в дальнейшую полемику. Он молча указал нам на табуретки в его келье-кабинете и ушёл. Вернулся быстро, не прошло и пятнадцати минут.
— Ничего… — горестно покачал головой монах. — Бесов изгнали. Слабенькие и кривенькие они какие-то. Но беда в том, что обе от Бога отрекшиеся сознанием тронулись.
— Это как? — не поняла я.
— А вот так, дочь моя. Словно младенцы новорождённые стали. Ни слова вымолвить не могут, смотрят в никуда да слюнявые пузыри пускают. И явно не притворяются. Ну это, может, и хорошо. Значит, под присмотром в монастыре тела смогут души обрести, день за днём заново Господа и мир познавая. Второй раз оступиться им не дадим.
— Но для нашего дела такое хуже горькой редьки, — вздохнул Саблин. — Как так получилось? Глуповата, конечно, Матрёна… ну та, что постарше. Но разговаривала нормально. Да и молодуха тоже на умалишённую не была похожа.
— Тут вам разбираться придётся без моей помощи, — произнёс монах, ведя нас к выходу. — Могу ошибиться, но словно стёр кто-то их память. Как в допросной в себя пришли, минуты не прошло, обе сразу задёргались, и взгляды потеряли осмысленность. Даже когда из тел бесов выгоняли, вели себя спокойно и агугукали. Обычно же корёжит одержимых сильно. Воют, плюются и всякую хулу выкрикивают.
Да и сами бесы какие-то слабые и не… ненастоящие, что ли. Если, конечно, такой термин можно применить к ним. Как будто не под полный контроль женщин взяли, а так: сами на птичьих правах находились. Впервые на моей памяти, чтобы чуть ли не после первого окропления святой водой души несчастных отпустили. Мы даже молитву Честному Кресту до конца дочитать не успели. Странный случай. Очень странный. Но тьма в заблудших точно была, так что по правильному адресу их привезли.
Распрощавшись с монахом, мы поехали на квартиру к Саблину. Нужно было подвести итоги такого насыщенного дня. Тем более, пищи для размышлений у нас было хоть отбавляй.
— Что скажете, Ирина Петровна? — после очень плотного ужина спросил меня ротмистр, как
