как в квартире Ильина. Поэтому действуйте, как посчитаете нужным. Прошу лишь предупреждать меня всякий раз, когда покидаете столицу.
Три дня мы были в разъездах. Вначале допросили всех знакомых обеих докторов. Отзывы и об Ильине, и о Шмидте были как под копирку — самые восторженные и не представляющие особого интереса. Но кое-что новое из них мы всё же узнали. И по поведению, и по манерам наш… вернее, наши подозреваемые были очень схожи. Даже почерки одинаковые! Так что уже не оставалось и лёгкой тени сомнения, что имеем дело не с двумя докторами, а с одним хитрым упырём.
К тому же в больнице обнаружилась ещё одна странность. Причём совершенно случайно. Оказывается, Шмидт взял в услужение свою пациентку, чудесным образом излечившейся от смертельной болезни. Это поведала нам одна из медсестёр. И по описаниям пациентка очень напоминала бесноватую Матрёну.
— А ведь, кажется, я начинаю понимать, отчего Шмидт-Ильин был так привязан к больнице, — уже в карете задумчиво произнёс Саблин, как только мы выехали с больничного двора. — Отчаявшийся, стоящий на пороге смерти человек легко может продать душу дьяволу. В данном случае — доктору, обещающему исцеление. В Мариинской больнице упырь набирал себе свиту. Уверен, что и вторая бесноватая служанка когда-то лечилась у него. Нужно срочно доложить об этом Константину Петровичу. Пусть он подключит все силы, чтобы изучить пациентов и Ильина, и Шмидта.
— Почему не сами? — задала я вопрос, полностью согласная с выводом Юрия.
— Ирина Петровна! Вы хоть представляете себе, сколько бумаг придётся поднимать? А потом ещё и проверять адреса странных пациентов. Эта работа вначале для канцелярских крыс, а потом и для полицейских. Мы же немного иным должны заняться, иначе до Судного дня в архивах да в пустых допросах проведём.
— И то верно. Но опросить семьи убитых мы должны сами.
— Бесспорно. С утра и поедем. Ох… — вздохнул ротмистр. — Гнетущее это занятие…
Наше повторное появление родственники некоторых убитых подростков встретили с раздражением. Им казалось, что мы не делом занимаемся, а лишний раз канцелярщину разводим. Да и те, кто были сдержаны, тоже особой радости при нашем визите не испытывали. На все вопросы отвечали односложно.
— Да, знаем Ильина, но не знаем Шмидта.
— Да, знаем Шмидта, но не слышали про Ильина.
Лишь в одном доме удача неожиданно повернулась в нашу сторону. Хозяева привычно ответили, что не знают никакого Шмидта, а молодого доктора Ильина порекомендовал кто-то из знакомых. Теперь уже и не упомнить кто.
— Извините, — произнесла служанка, расставляющая на столе чашки, — кажется, был такой старичок.
— Не придумывай, Прасковья! — отмахнулся хозяин дома, полковник в годах. — Я на память не жалуюсь. Раньше нашу семью вёл доктор Саруханов. После несчастного случая он слёг, и его место занял Ильин.
— Подробности! — жёстко приказал Саблин служанке, совсем не обращая внимания на реплику полковника.
— Не знаю… — стушевалась девушка. — Я тогда только пришла в услужение и очень хорошо помню Илью Адольфовича Шмидта. Очень милый и добрый пожилой господин. Он один раз мне даже вывих вправил. Увидел, что сильно хромаю, приказал сесть, дёрнул за лодыжку, и всё на место встало.
Невысокий такой, сгорбленный, а силища в руках, как у кузнеца! Потому его хорошо запомнила. Но это где-то с год назад случилось. Потом меня на зиму отослали в деревню. Когда вернулась, другой доктор появился. Но того я один раз мельком и видела. Молодой.
— Чушь! — уверенно проговорил полковник. — Никаких пожилых лекарей мы не приглашали! Саруханов же был не стар и крепок статью. Ирина Петровна, Юрий Александрович. Кажется, я ответил на все ваши вопросы и более ничего не могу добавить к своим словам.
— Благодарю за помощь, — мягко произнёс ротмистр, явно обращаясь не к хозяину дома. — Извините, за доставленные неудобства. Служба такая.
Мы быстро покинули полковничью квартиру, отказавшись от неискренне предложенного чая. Половину пути молчали, пытаясь по полочкам разложить собственные мысли.
— И всё-таки, Ирина Петровна, вы были правы, — первым заговорил Юрий. — Без внушения тут не обошлось.
— Массового внушения, — поправила я. — Не только родственники последних убитых не помнят Шмидта, но и прислуга тоже. Исключение составляет эта Прасковья. Когда брали под определённый контроль сознание домочадцев, она находилась в деревне. Можно, конечно, заново опросить всех слуг в других домах, да только картина и так ясна. Единственное, чего не понимаю… Почему Шмидт не стёр память о себе у окружения жертв первой серии…
— Не посчитал нужным?
— Да нет, Юрий Александрович. Наш упырь слишком осторожен, чтобы так подставлять себя.
— Может, не сдюжил? — неожиданно вклинился в наш разговор ефрейтор Щукин, до этого момента тихо сидевший в карете и внимательно прислушивавшийся к нашим словам. — Или сдюжил, да только чары его свой срок имеют? А времечка с зимы прошло-то прилично.
— Верно! Быть тебе, Семён, генералом! Уж больно башковитый! — довольно хлопнул ротмистр по плечу подчинённого. — Шмидт не стал тратить свои силы на бессмысленные манипуляции. Он просто разорвал связь между собой и Ильиным, заморочив близких лишь последних убиенных! Хитёр, зараза!
Почти до самого вечера мы просидели в кабинете Саблина, так и этак крутя все собранные нами факты. Раньше, глядя какой-нибудь детективный сериальчик, я частенько удивлялась некой тупости сыщиков. Ведь невооружённым глазом видно, кто главный злодей или убивец! Бери и хватай, а не сопли распускай в сомнениях!
Но теперь сама столкнулась с тем, что из маленьких, не всегда понятных кусочков необходимо сложить целый пазл. Когда нужно было не только назначить кого-то на роль подозреваемого, но и понять его характер, мотивы преступления, систему, по которой он живёт и выстраивает убийства.
Мы должны вычислить и поймать правильного, а не удобного нам гада. Ведь любая ошибка может привести к трагедии. Не на ровном же месте умные люди со временем придумали презумпцию невиновности. Тут у нас не кино: монтаж не сделаешь и человеческую судьбу назад не отмотаешь.
Но не зря мы проторчали в душном кабинете столько времени. В конце концов, у нас появился полный портрет упыря.
Неизвестная тварь… скорее всего, древний бес, полностью сросшийся со своим носителем и не могущий его покинуть, продлевает жизнь тела, вливая в себя кровь определённого свойства. А именно: взятую у подростков тринадцати лет, родившихся в весеннее или осеннее равноденствие. После омоложения он, чтобы не вызвать подозрений, представляется иным человеком. В последних случаях: докторами Ильёй Адольфовичем Шмидтом и Борисом Николаевичем Ильиным.
Также Шмидт-Ильин служит в Мариинской больнице, чтобы неким образом набирать себе слуг либо подельников, давая здоровье неизлечимым больным. Допускаем, что устраняет болезнь у кандидата в бесноватые посредством вливания
