неразрешимые проблемы, могущие возникнуть во время длительного совместного проживания. Вконец запутавшись и окончательно загнавшись, плюнула на всё и легла спать.
Но ночная рефлексия даром не прошла. Проснувшись, я со спокойной уверенностью осознала, что Юрий Александрович Саблин — это именно тот человек, с которым хочу прожить всю свою жизнь. Ну а что касается моих недостатков? Это уже пусть у ротмистра голова болит. Поймёт, что девушка из будущего не подходит ему — отпущу. Будет больно, обидно и пролью немало слёз, но неволить не стану. Счастливый брак — это когда оба счастливы.
И обязательно нужно обсудить эту тему с Юрием. Без чувственных эмоций, а по-деловому. Как уже начинаю понимать, для девятнадцатого века подобное является обычной практикой. Это только в романах одни голопопые купидончики меж влюблёнными летают. А проза жизни на сам деле немного иная. Это не хорошо и не плохо — просто факт, который стоит принять.
Определившись в своих эмоциях, отогнала сонливость интенсивной зарядкой, о которой стараюсь не забывать каждое утро, и привела себя в порядок. Намечался первый выезд за город на тренировку отряда, поэтому вчерашнее шикарное платье отложила в сторону и надела свою повседневную одежду. Пусть и не такую красивую, но зато удобную. Да и не жалко в случае чего в ней изваляться.
Ротмистр прибыл ровно в десять часов.
— Доброе утро, Ирина Петровна! Вы, как всегда, уже готовы прямо с корабля да на бал!
— Вернее, с бала на корабль, — поправила я.
— Вы намекаете про вчерашнюю встречу с моей матушкой? Всё же был “бал”, а не “инквизиция”?
— Поверьте, мой дорогой, женщины могут совмещать оба этих понятия. Но в целом я довольна разговором с Софьей Константиновной. Она на нашей стороне.
— Отрадно слышать, — облегчённо выдохнул Юрий. — С удовольствием расспросил бы вас о беседе, но нас ожидает карета. Так что не будем терять времени.
— Не будем, — кивнула я. — Но прошу по пути остановиться у какой-нибудь приличной кондитерской лавки. Хочу заказать одной знакомой маленький презент.
— Желание любимой женщины — закон для мужчины. Заодно и с собой в дорогу чего-нибудь вкусненького прихватим. Тем более, последние раненые уже вчера выписались из лазарета и снова встали в строй. Необходимо отметить полное воссоединение нашего отряда.
Сделав небольшой крюк, мы подъехали к лавке, в которой, по признанию Юрия, он обычно покупает мне сладости. Так что качество их можно гарантировать. Я взяла огромный воздушный торт со взбитыми сливками и клубникой. Для этой ягоды пока что ещё не сезон, поэтому подобное является достаточно редкой роскошью.
Пока ротмистр затаривался пирожными и пирогами, на небольшой открытке с сердечками написала короткую записку: “Спасибо за помощь, Полиночка! Ты — супер! Обнимаю. Ира. ” Теперь уверена, что, получив торт, госпожа Туманова не только обрадуется, но и поймёт, от кого подарок.
Примерно через час неспешной езды мы оказались у одного небольшого двухэтажного особняка, окружённого кованой оградой. Здание хоть и не было заброшенным, но в нём явно давно никто не жил — чувствовались следы запустения. Да и парк рядом с особнячком не ухожен.
Осмотревшись, мы приступили к первой тренировке. Представив, что в одной из комнат сидит одержимый, ввалились в неё и стали делать вид, что хотим скрутить бесноватого. И это мне сразу же не понравилось.
— Господин ротмистр, — официально обратилась я к Саблину. — Кажется, мы занимаемся театральной постановкой, а не учениями. Нет конкретного противника, поэтому сей балет бессмысленный по своей сути.
— И что вы предлагаете? — недовольно нахмурился он. — Доставить сюда какого-нибудь преступника и на нём отрабатывать удары? Увольте! Я не садист, чтобы мучить пусть и виновного, но беспомощного человека.
— Фома! — повернулась я к нашему кучеру, обычно не участвующеему в захватах. — Запрись в одной из комнат и начинай имитировать буйство бесноватого. Задача: не дать нам повязать тебя. Можешь бить, кидаться мебелью, но сильно не наглей. Ну и побег устроить можешь, если возможность такая появится. Мы же пока найдём прутики, которые будут как бы дубинками. А потом приступим к задержанию.
Первый раз наш кучер сплоховал. Как-то неловко было ему в роли одержимого. Ещё и драться со своими же пришлось. Да что там говорить! Первый день тренировок вообще был почти провальным, так как весь отряд больше в игрушки игрался, боясь помять товарища, и тем более меня с ротмистром. Каждый захват сопровождался с обеих сторон всякими “пардоньте” и смехахашечками.
Но даже неудачное начало дало нам с Саблиным некую информацию к размышлению: ему, как военному человеку, а мне — как спортивному, проведшему не одну сотню тренировочных “двустороннок”. Так что, вернувшись в столицу, мы с Юрием потратили несколько часов, чтобы кое-что поправить и состыковать в наших учебных планах. Заодно разобрали редкие интересные моменты дневной самодеятельности.
Второй день оказался чуть лучше первого, но всё равно постоянно скатывался либо в примитивную муштру, либо в очередной спектакль. Да вот только ротмистр Саблин уже “закусил удила” и не собирался пускать дело на самотёк. На третий день он приволок тряпичные дубинки, плотненько набитые войлоком. Такими покалечить сложно, но рёбрам мало не покажется, если от души заехать.
Ну и заодно командир ввёл правило… Вернее, это я ему подсказала. Лучший за день награждается серебряным рублём, а худший бежит десять кругов вдоль ограды нашей тренировочной усадьбы.
Как оказалось, последнее стало более действенным стимулом, чем деньги. Первым проштрафился Лёха Лапшин, отличающийся весёлым нравом и лёгкой безалаберностью, поэтому хуже других воспринявший новые реалии. Пока мы расслаблялись, устроив на молодой травке небольшой пикник, он пыхтел, наматывая “километраж” под добродушные, но ироничные комментарии сослуживцев. Ротмистр же пошёл дальше и оставил нашего аутсайдера без купленной выпечки, дав лишь раскрасневшемуся парню водички попить. Мол, на большее не наработал.
Ну а Семён Щукин стал обладателем серебряного рубля.
— Благодарствую, Ваш Благородь! — довольно отчеканил он, получив награду. — Это ж чего получается? Если каждый раз выигрывать буду, то и подзаработаю неплохо на учениях?
Подобный вопрос заставил и остальных жандармов задуматься о меркантильном. На четвёртый день случилось первое настоящее побоище. Старались все, особенно опозорившийся Лапшин, так что даже мне парочку раз слегка прилетало, когда согласно очереди занимала место одержимой. А уж про ротмистра и говорить не приходится. Когда ещё простые солдатики смогут отмутузить ”бесноватого” офицера и за это ещё рубль получить?
На решение по очереди исполнять роль “дичи”, нас подтолкнул наш кучер Фома Калинкин, получивший наградной рубль после своего первого успешного побега от “охотников”. Он заявил, что уже начинает понимать, как загнанная в угол тварь мыслит. Услышав
