такое, мы с Юрием, не сговариваясь, пришли к выводу, что всем не помешает побыть в шкуре бесноватого.
Через две недели постоянных тренировок с подробными разборами каждого захвата отряд стал неким слаженным механизмом, в котором каждый знал своё место и не выпадал из боя. Конечно, до идеала было далеко, только и неорганизованной толпой энтузиастов нас уже нельзя было назвать.
Пользуясь случаем, ротмистр наконец-то устроил мне практические стрельбы. С подаренным револьвером “бульдог” я постоянно тренировалась дома, учась правильно держать его и быстро доставать из карманов или из сумочки. Так что с оружием почти сроднилась. Но первыми настоящими выстрелами не смогла попасть по расставленным бутылкам.
— Ирина Петровна, вы всё делаете правильно, — стал объяснять Юрий, — за исключением одного момента. Вы ждёте звука выстрела и отдачи оружия, поэтому неосознанно реагируете на них ещё до того, как произошли. Ваша рука напрягается раньше срока, дёргается, и сбивается прицел. Знаете что? Никуда целиться не надо. Просто начинайте палить в “белый свет”, абсолютно не задумываясь о цели. Как только привыкнете к звукам выстрела, скажите мне.
Расстреляв штук двадцать патронов, я действительно стала замечать, что громкие хлопки и дым из ствола уже не действуют на меня. Признавшись в этом ротмистру, снова встала на боевой рубеж и… С первой же попытки поразила восемь из десяти пустых бутылок из-под шампанского! И дело даже не в том, что метилась. Волейбол приучил меня посылать мяч в нужное место площадки соперниц. Причём в игре времени на раздумья не было, поэтому траекторию полёта рассчитывала исключительно на рефлексах. И вот тут-то они снова пригодились!
— Мда… — задумчиво произнёс Юрий. — С бутылками я погорячился. Мало взял. На вас, Ирина Петровна, и нескольких ящиков их не хватит. Будьте любезны отойти на пять шагов назад и после этого попытайтесь поразить оставшиеся цели.
Я послушно выполнила приказ и двумя быстрыми выстрелами разнесла последние бутылочки под довольный гул наших жандармов.
— Ну что же, — аплодируя, сделал вывод ротмистр. — Ученица скоро явно превзойдёт учителя. Попасть с такого приличного расстояния из короткоствольного револьверчика — это талант, госпожа Бесова! И я заметил, что вы почти не целились по мушке. Почему?
— Просто чувствовала мишень, — скромненько, но улыбаясь от уха до уха, ответила я.
— Да? Кажется, фраза “чувствительная барышня”, в вашем, Ирина Петровна, случае приобретает совсем иной смысл.
Отчего-то такие успехи в стрельбе заставили меня не только получить удовольствие, но и неожиданно слегка возбудили. Поэтому не удержалась и немного похулиганила.
— Могу быть не чувствительной, но и чувственной. Правда, докажу вам это лишь после свадьбы, — томно прошептала я, почти касаясь губами уха Саблина. — Уверена, вы не пожалеете.
Кажется, после такого откровения ротмистр слегка покраснел. Но и мечтательно закатить глаза не забыл.
53
Ночью прошёл сильный ливень, поэтому наши кареты, утопая в грязи, еле плелись до тренировочного особняка. Раздражённый, полусонный Саблин, покусывая губы, мрачно пялился в окно и что-то тихо бурчал себе под нос.
— Надо было сегодня сделать перерыв и остаться в столице, — наконец-то обратил он на меня внимание.
— У нас каждый день на счету, — ответила я, стараясь подавить в себе утреннюю зевоту. — И перестаньте нагонять мрачность на и так уже мрачную погоду. Что-то вы сегодня совсем не в духе. Есть причины?
— Нет. Просто вчера вечером устроили с сослуживцами по Кавказу небольшой кутёж. Вернее, собирались небольшой, а разошлись, когда уже светать стало. Знал же, что так и будет, но отказать старым друзьям не смог. А тут ещё и погода эта…
— Поможьте! Христом Богом прошу! Поможьте! — неожиданно раздался снаружи истеричный женский вопль.
Карета резко остановилась, и мы вышли на улицу. Какая-то расхристанная крестьянка схватила за уздцы лошадь впереди идущего экипажи и голосила так, словно её резали. Увидев нас, она подбежала и рухнула на колени прямо в грязь.
— Поможьте! — продолжила женщина истерить. — Благородный господин охвицер! Барыня! Беда! Он на вас надёжа вся!
— Чего тебе? — сурово спросил ротмистр, на всякий случай заслоняя меня от этой сумасшедшей.
— Аглаюшку ведьма утащила! Ой, горюшко какое!
— Какая ведьма? — оторопел от такого Саблин. — Какая “Аглаюшка”? Перестань рыдать и нормально объясни.
— Дык я и говорю! Вчерась спать легли, а сёдни с утра Аглаюшки нету! Токмо платочек ейный на полатях лежит! Украла ведьма проклятущая кровинушку мою!
Почти час мы пытались добиться от явно убитой горем крестьянки внятного рассказа. Наконец, картина немного прояснилась. Серафима, так звали женщину, имела дочь примерно лет четырнадцати. Девушка, по мнению матери, была чуть ли не ангел во плоти: работящая и без спросу со двора ни ногой. Но ночью внезапно пропала, оставив всю одежду, кроме рубахи, в которой спала.
Серафима сразу же почуяла беду, так как двумя днями ранее из соседнего села тоже пропала девка. И такие случаи чуть ли не каждый год по весне случаются, а потом мертвяков без кожи вылавливают. Местная молва приписывает злодеяния некой знатной помещице Когтевой. Эта дамочка живёт в особняке, никогда из него не выходит и гостей не принимает. Даже в церкви её ни разу не видели. Ну а кто, кроме ведьмы, будет святое место стороной обходить? Раз ведьма, значит, и детей она ворует. Больше некому.
Идти к Когтевой Серафима побоялась, но решила поискать защиту в столице. Увидев наши жандармские кареты, решила, что это знак свыше и кинулась чуть ли не под копыта лошади, моля о помощи.
— Кажется, не врёт, если, конечно, не местная дурочка, — отведя меня в сторону, проговорил Саблин. — Как вам кажется?
— Да, — согласилась я. — Странное дело, и допускаю, что по нашей части. Поможем? Тем более, по её словам ехать недалеко.
— Непременно, Ирина Петровна. Во всяком случае к этой диковатой помещице заглянуть стоит. Вдруг именно у неё в доме Ильин свои изуверские опыты проводит? Правда, он по крови специалист, но кто сказал, что и снятием кожи не брезгует?
Больше не вступая в ненужную полемику, мы усадили крестьянку в нашу карету и поехали к местной “ведьме”. По дороге почти успокоившаяся женщина добавила ещё несколько фактов к своей истории. Совсем молоденькие девушки пропадают давно. Вначале не придали этому значение — мало ли в лесах волков и медведей. Тем более, по весне они голодные и человечиной не брезгуют. Да и мужики иной раз уйдут лес и не вернутся или кто на озере сгинет.
Урядник из “Шлясельбургу” с несколькими солдатами с того берега Невы на лодках приедут и отмахнутся. Мол, нечего людей от дел отвлекать, а бабы ещё нарожают.
