которую “Мессия” легко превратил в жуткие кровавые игрища с поклонением сатане. Не знаю… Быть может, окажись рядом со многими калеками правильный человек, имеющий верные слова и сострадание, то и не была бы секта такой многочисленной. Множество мыслей посещало меня, и все они были не самые весёлые.
Почему мы иногда настороженно относимся к тем, кто отличается от нас? В школе меня дразнили из-за высокого роста. Разноцветные глаза тоже для некоторых были триггером затащить в постель или позлословить за спиной. В лицо мне редко кто плохое говорил — я оскорблений не прощала и могла вмазать со всего размаху. Ну а так как с детства занималась волейболом, то удар был поставлен хорошо, и обидчики второй раз связываться со мной не решались. Но всё равно я слышала эти шепотки, полные яда.
И пусть с возрастом перестала обращать на них внимание, только всё равно на душе иногда становилось погано. Вроде и не злые люди, но почему-то сложно воспринимают чужую индивидуальность, не вписывающуюся в общепринятые правила. А что, если бы имела менее твёрдый характер? Смогла бы тогда дойти до такого состояния, чтобы меня смог подмять под себя одержимый урод, наслаждающийся властью и болью?
Задала себе этот вопрос и тут же нашла на него ответ. Нет. Есть границы, которые нельзя нарушать. Нельзя отнимать жизни людей, если они не угрожают твоей жизни. Нельзя построить счастье на смерти невиновных. Иначе, чем мы лучших бесноватых?
В прошлой жизни я не была набожной. Но, окунувшись в девятнадцатый век и свою службу, стала к религии относиться немного иначе. Теперь я верю, что у человека есть душа, и уродовать её тяжкими грехами — преступление прежде всего перед самим собой. Ты можешь быть слабым или сильным, но должен оставаться человеком в любом состоянии.
Размышляя на различные философские темы и раз за разом прокручивая в голове произошедшее за городом, чуть было не уснула в ванне. Вылезла из неё, когда вода уже совсем остыла.
Анфиса, почувствовав моё состояние, осталась со мной до самой ночи. Накормила так, что я чуть не лопнула! Тем более не ела со вчерашнего вечера — после боя в усадьбе кусок в горло не лез. На сытый желудок настроение сразу улучшилась, так что спать легла в почти умиротворённом состоянии. Этому поспособствовала и перцовочка, пару рюмочек которой опрокинули со служанкой, чтобы не заболеть от вездесущей сырости, захватившей город. Хотя мы с Анфиской и “питерские дамочки” привыкшие к любым выкрутасам невской погоды, но лучше подстраховаться — антибиотиков ведь ещё не изобрели, поэтому хворать дело хлопотное, а местами и опасное.
Перцовка не помогла. Проснувшись утром, я поняла, что загрипповала: все кости ломило и из носа текло так, что впору его затыкать, чтобы не опозориться на людях. Нехотя поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Да… Видок ещё тот! Шнобель красный, глаза слезятся, да ещё и ссадина на скуле. Словно алкоголичка какая-то, а не приличная барышня.
До прихода Юрия постаралась привести себя хоть в какой-то порядок, но усилия не увенчались особым успехом. Ещё и озноб появился — явный признак температуры. Притом той самой, нехорошей, когда вроде она и не сильно высокая, но жутко дискомфортная. Хочется закутаться в одеяло, положить под бок грелку и спать, время от времени просыпаясь исключительно для того, чтобы пожалеть себя, послать всех к чёртовой бабушке и снова уснуть. Надо будет дописать в список своих недостатков для Юры ещё один: не умею прилично болеть. Становлюсь апатичной и очень раздражённой.
Но как только раздался звонок в дверь, я плюнула на все попытки выглядеть лучше, чем есть, и вместо медицинской маски повязала на лицо шёлковый шарф. К сожалению, в моём случае больничный и лечение по ОМС не предусмотрены, так что придётся немного потерпеть.
Ротмистр в отличие от меня, был свеж, бодр и румян. Прямо завидно стало и немного обидно. Я от всей души желала здоровья Юрию, но вот почему одним везёт, а другим нет?
— У нас намечается бал-маскарад или ограбление почтовой кареты? — с улыбкой произнёс Саблин, глядя на мою почти медицинскую маску.
— Заболела… Инфлюэнца, — прогундосила я и громко чихнула, подтверждая слова действием. — Прошу вас, Юрий Александрович, близко ко мне не подходить, а то заразить могу.
— За меня, Ирина Петровна, не беспокойтесь. А вот вам поберечься надо. Советую лечь в кровать и вызвать доктора. А к господину Победоносцеву я схожу сам. Уверен, он войдёт в положение. Да даже если и ворчать будет, всё равно лежите! Недовольство обер-прокурора переживу, а вот ваш недуг заставляет меня волноваться куда сильнее.
— Уговорили, — легко согласилась я на такое предложение. — Но никаких докторов! После этого неуловимого Шмидта-Ильина у меня к ним появилось предвзятое отношение. Придёт очередной… Апхи!.. бесноватый, подсыплет мне в питьё какое-нибудь зелье, а потом на лбу рог вырастет или что ещё хуже.
— Анфиса! — не терпящим возражений тоном приказал ротмистр. — Быстро завари Ирине Петровне чай с сушёной малиной. Мёду туда положи не жалея. И ножки не забудь попарить в горчице. Вернусь от Победоносцева — проверю! Что нужно в аптеке прикупить? Хотя чего тебя спрашивать? Сам к знакомому доктору наведаюсь и правильный рецепт у него возьму. Уксус в доме есть?
— Есть чуток… — промямлила служанка, оторопев от такого напора.
— Отлично. Будет жар, натри им Ирину Петровну. Всё. Скоро буду. Ирина Петровна! Быстро в кровать и не смейте выходить на улицу!
— Но вам не стоит ко мне приходить, покуда не поправлюсь, — попыталась и я вставить своё веское слово. — К тому же сейчас некрасивая и…
— Теперь вижу, что действительно заболели, раз всякие глупости говорите. Считайте, что я на время беспардонно захватил вашу квартиру. И выгнать меня получится только после полного выздоровления. Так что, старайтесь, Ирина Петровна, иначе у вас навсегда поселюсь. Честь имею!
Как только за ротмистром закрылась дверь, я попала в цепкие лапки Анфисы, которая начала рьяно выполнять командирские распоряжения. А я, несмотря на слабость, довольно улыбалась. Вот эта забота! Без сюсюканий, но от всей души. И пусть Саблин всего лишь ротмистр, но всё равно — “настоящий полковник”! Такой только одним своим решительным видом от любимой женщины даже заразу отгонит! А тут ещё и в атаку на болезнь с ходу пошёл! Блин! Как же приятна подобная забота!
58
Первые три дня болезни выдались сущим кошмаром. Несмотря на все усилия, температура превратилась в настоящий жар, а от насморка и подключившегося
