дети мои! — неожиданно рассмеялся жрец, в котором я безошибочно определила бесноватого. — Отдавшие сегодня жизни свои навсегда получат милость Владыки! Принесите мне сердца врагов!
Сектанты резко поднялись и развернулись в нашу сторону. Почти у всех в руках были ножи, очень похожие на ритуальный главаря, но меньших размеров. Не знаю, то ли фанатиков тоже чем-то опоили для придания сил, то ли их религиозный экстаз подействовал не хуже допинга, но калеки кинулись на нас с такой скоростью, что впору здоровым позавидовать.
С нашей стороны раздались первые выстрелы. Жандармы старались стрелять по ногам, но даже раны не могли остановить этих сумасшедших сатанистов. Упавшие, не обращая на хлещущую кровь, подвывая, старались доползти до нас. У многих пена на губах и взгляд, как у буйного одержимого. Но это были люди. Я чувствовала их.
Вскоре жандармы и сектанты сошлись врукопашную. Помня о приказе, ефрейтор Щукин попытался оттереть меня к выходу, да только в этой толчее всё мигом перемешалось, и уже не об отступлении, а о схватке приходилось думать.
Сбоку налетел тот самый рябой мужик, который открывал нам ворота. Своим ножом он попытался полоснуть меня по горлу. Резкий всплеск адреналина в крови заставил тело быстро перейти в боевой режим, поэтому мне хватило времени, чтобы отшатнуться и заехать по рябой морде кулаком. Не мешкая, добавила дубинкой. Мужик рухнул на пол, но только радовалась я недолго. Сильная боль в ноге заставила посмотреть вниз. Окровавленная старуха с простреленной ногой вцепилась в мою лодыжку зубами. Не до жалости и сантиментов! Я ударила дубинкой, и сектантка успокоилась рядом с рябым.
Дальше всё начало происходить, как в кошмарном сне. Оскаленные морды, мелькающие ножи, кулаки, дубинки. Помещение заволокло дымом от выстрелов. Я быстро израсходовала последний патрон в своём бульдоге и использовала револьвер, как кастет, в другой руке зажимая дубинку. Но не только ими приходилось отбиваться.
Горбуну, почти добравшегося со спины до Щукина, с разворота влепила ногой в висок. Мужик поплыл и больше сделать ничего не успел. Ефрейтор, наконец-то разделавшийся со своим противником, резко развернулся и дубиной проломил череп горбатого сектанта.
Несмотря на нашу выучку, обезумевшая толпа, численно превосходящая жандармский отряд, быстро зажала нас около одной из стен тайной молельни. Я вдруг отчётливо поняла, что ещё пару минут и нас сомнут.
— Давай, мужики! Громи нечестивых! — неожиданно раздался громкий голос Лёхи Лапшина.
И тут же картина боя резко изменилась. Влетевшие селяне врубились в ряды сектантов и от всей крестьянской души стали молотить их с тыла. Давление на наш отряд тут же ослабло, и я бросила взгляд на подиум, но бесноватого на нём уже не было. Лишь только за спинкой трона колыхалась чёрная занавеска с перевёрнутым белым крестом.
— Саблин! Главная тварь уходит! — заорала я, привлекая внимание ротмистра. — Давай за ним!
Юрий не подвёл. Со своими саблей и дубинкой он превратился в настоящую смертоносную мельницу и стал прорываться к трону, за которым однозначно находился потайной выход из подземелья. Я же пристроилась за Саблиным и стал прикрывать ему спину.
То ли сектанты наконец-то выдохлись, то ли вовремя прибывшая подмога основательно сократила их численность, но через весь зал мы прошли за считаные секунды. Сдёрнув штору, увидели узкий коридор и, не раздумывая, устремились в него. Темнота, хоть глаз выколи. Несколько раз я больно билась головой о низкий потолок или вписывалась в стену, не заметив поворота. Судя по ругани, Саблину тоже с его росточком досталось. Шагов через сто впереди внезапно показался огонёк. Свеча или масляная лампа! Значит, догнали одержимого!
Чутьё нас не подвело. Жрец в красном балахоне стоял около лебёдки и пытался поднять решётку, преграждающую путь к свободе. Увидев погоню, бесноватый понял, что не успеет выбраться и, зарычав, бросился в атаку. Но ротмистр не стал вступать с ним в бой. Он кинулся в ноги твари, заставив её потерять равновесие и упасть около меня.
Тут же моя дубиночка прилетела бесноватому по рёбрам. Он завыл и попытался откатиться в сторону, но второй удар, попавший точно по голове, отправил гада в лёгкий нокдаун. Уже понявший на ноги Юрий одним прыжком оказался рядом со мной и парой расчётливых ударов окончательно успокоил бесноватого.
— Как вы? — тяжело дыша, прохрипел ротмистр.
— Жива, — выдохнула я. — Сторожите, я за подмогой.
— Отставить, Саблина! В кровавое месиво я вас не отпущу!
— Саблина? — хмыкнула я, услышав оговорку. — Вообще-то, пока Бесова, господин ротмистр.
— Это ненадолго. Так что можете начинать привыкать. Но вас я туда всё равно не отпущу. Остаётесь у тела. Что с ним делать, если очнётся, знаете не хуже меня.
— Вначале по кумполу, а потом по чайнику?
— Да хоть по бубенцам, лишь бы не встал и не подох!
Но идти никуда не пришлось. Неразлучная парочка из Щукина и Лапшина, держа в руках лампы, появилась практически сразу.
— Ваш Благородь? Повязали сволочугу? А то мы думали, что уйдёт, — облегчённо выдохнул ефрейтор.
— От нас, Саблиных, ещё никто не уходил! — чувствуя, как отпускает боевое состояние, хохотнула я. — Где ваши волшебные верёвки? Не потеряли?
— Никак нет, Ирина Петровна! Сейчас стреножим паскуду!
К нашему возвращению в тайной молельне уже всё было кончено. Злые мужики согнали в угол оставшихся сектантов и под прицелами жандармских револьверов вязали их.
— Поймали, значит? — спросил отец Иннокентий, увидев спелёнутого жреца.
— Поймали, — кивнул Саблин. — А что это у вас за красивый синяк под глазом и губа разбита? Сдаётся мне, что вы, святой отец, не только словом помогали.
— Делом тоже, — смиренно произнёс поп. — Уж если сам святой Георгий не погнушался змия копьём понизить, то и мне, скромному служителю Господа, невместно в стороне стоять, когда паства в опасности.
— Ну ваша паства, отец Иннокентий, с таким пастырем может спать спокойно. Девушки живы?
— Обе отроковицы пока не в себе, но смерть им не грозит.
— А с сектантами что? — задала вопрос и я. — Где Когтева?
— К сатане своему отправилась, — нахмурился батюшка. — Последний грех совершить успела и вскрыла себе вены. Остальные же… Многие сдаваться не хотели и предпочли смерть раскаянию. Остальных связали. Дальше разбираться будем.
Всю ночь мы провозились, в усадьбе, оказывая помощь раненым. Из наших серьёзно никто не пострадал, хотя все без исключения отделались порезами и ушибами. А вот деревенским повезло не так сильно. Двоих серьёзно покалечили, и один крестьянин погиб.
После начались допросы по горячим следам. Выяснить успели многое, благо некоторые из сектантов, поняв, что попали в серьёзный переплёт и пощады не будет, отвечали охотно, пытаясь вымолить себе жизнь.
Всё началось с
