никак не обойтись. Где мы можем спокойно поговорить?
— У меня в доме и сможем, господин ротмистр. Он неподалёку, почти сразу за церковью стоит.
Дом отца Иннокентия немного отличался от простого крестьянского. Хотя, конечно, не дворец, но добротная длинная изба из толстых сосновых брёвен и покрытой железом крышей — это очень круто по здешним меркам.
Во дворе нас встретила улыбающаяся женщина, представившаяся женой священника, матушкой Дарьей. Увидев такое количество гостей, она было засуетилась накрывать на стол, но Саблин мягко отказался от гостеприимства, заявив, что приехал исключительно по делу и можно ограничиться одним чаем.
— Тогда, — показал отец Иннокентий на навес, под которым расположился длинный стол с лавками, — прошу располагаться здесь. Мы тут частенько с прихожанами беседуем, и вы тоже все поместитесь. Ну а Дарьюшка нам пока чайку смастерит.
Пересказ истории пропавшей Аглаи не занял много времени. Но услышав, что мы подозреваем Когтеву или кого-то из её слуг, священник моментально возразил.
— Считаю эти обвинения необоснованными. Да, Татьяна Гавриловна в силу своего увечья не посещает церковные службы, но время я от времени заезжаю к ней. Поверьте, она, как и её слуги, очень набожные люди. В доме много икон. И не просто икон! Своя небольшая молельня сделана!
— Как давно вы были у Когтевой? — поинтересовалась я.
— В начале зимы прошлого года, — признался священник. — Поймите, я бы с радостью посещал усадьбу чаще, но Татьяна Гавриловна очень неловко себя чувствует среди… как бы так помягче выразиться… здоровых людей. Я когда-то учился в Императорской военно-медицинской академии и могу с уверенностью говорить, что психика этой моей прихожанки сильно пострадала. Поэтому лишний раз стараюсь её не тревожить и предупреждаю о своих визитах.
— А её слуги? Как они вам показались?
— Редко какой увечный имеет нормальное душевное здоровье, — вздохнул отец Иннокентий. — И частично в этом виновато общество, отвергающее калек и не дающее им развиваться полноценными людьми. Почти все в усадьбе Когтевой подвергались тем или иным гонениям. К несчастью, люди бывают чрезмерно жестоки.
— Согласна, — кивнула я. — Но вот что вам скажу, батюшка. Я вместе с двумя жандармами внимательно осмотрела внутренние помещения дома Татьяны Гавриловны. И молельня в ней действительно есть. Да вот только, судя по слою пыли, в неё давно не заглядывали.
— Осмелюсь доложить, — подал голос ефрейтор Щукин, — что и на дворовых слугах крестиков не приметил. Вот вы сейчас об иконах заговорили, так сразу же и вспомнился сей факт. Уж у мужиков их точно нет — в вырезах рубах это хорошо видно было.
— Странно… — задумчиво погладил бороду священник. — Во время моего приезда всё выглядело иначе. Да и встречали меня хоть и настороженно, но с почтением. Я, честно говоря, не понимаю, зачем вы завели разговор про Когтеву. Хотите, чтобы к ней наведался в ближайшее время?
— Нет, — отрезал Саблин. — Уверен, что это ничего не даст. Предупреждённые о вашем появлении, жители усадьбы мигом превратятся в истово верующих христиан. Но мы почти уверены, что среди них есть хотя бы один одержимый бесами. И все пропажи девушек как-то связаны с домом Когтевой.
Беда в том, что у нас не хватает людей, чтобы оцепить периметр усадьбы и как следует проверить всех слуг Татьяны Гавриловны. Нужна ваша помощь. Необходимо человек двадцать крепких и смышлёных мужиков.
— Больше наберу, — с готовностью ответил до этого момента молчавший староста. — Это ведьмовское гнездо спалить нужно! Слухи нехорошие о нём давно ходят, а народ зря болтать не станет.
— Вот об этом я и говорил, — снова вздохнул отец Иннокентий. — Многие люди боятся всего, что не вписывается в понятие нормы. А страх порождает агрессию.
— Не спорю, — согласился ротмистр. — Поэтому, батюшка, вы нам тоже пригодитесь, чтобы необоснованного самосуда не случилось. Вы несёте слово Божие, поэтому разгорячённые головы мужичья остудить сможете, если наши выводы окажутся ошибочными. Ну а если мы правы… Тут уж по обстоятельствам действовать придётся.
— Как скажете, господин Саблин. Я же в любом случае обязан поехать с вами. Это мой долг.
— Тогда не будем терять времени. Пока совсем не стемнело, необходимо собрать людей и добраться до усадьбы.
После этого, пока мы пили чай с плюшками во дворе дома священника, отец Иннокентий и деревенский староста развернули активную деятельность. Вскоре собрался целый отряд из мужиков. Явно больше двадцати человек и все вооружены кто дрекольем, кто вилами. Плюнув на такое “перевыполнение плана", мы быстро выдвинулись в сторону имения Когтевой.
Уже почти стемнело, когда наш отряд расположился метрах в трёхстах от усадьбы баронессы. Тут же пара наших жандармов отправилась на разведку, чтобы осторожно из-за забора посмотреть, что происходит во дворе. Вернулись они довольно быстро и заявили, что усадьба словно вымерла.
— Ни слуг, ни света в окошках, — доложил “выспавшийся” Лёха Лапшин. — Я аккуратно через ограду перемахнул и к людской подкрался. Там тоже тихо. Не иначе сбёгли все.
— Точно не сбёгли, — возразил второй разведчик. — И кони на месте, и телеги. Значит, скарб не грузили. А с одними котомками такой толпой особо не разгуляешься. К тому же у ворот не натоптано сильно.
— Скоро разберёмся, — не стал вступать в долгие разговоры Саблин. — Селяне. Окружайте дом. Жандармы и Ирина Петровна, идём вовнутрь. Оружие всем держать заряженным. Может, в усадьбе и имеется несколько бесноватых, но большинство слуг — обычные люди. Если кинутся на нас, стреляйте. Желательно по ногам. Лишние жертвы нам не нужны.
Отец Иннокентий. Если вдруг услышите выстрелы, то вместе с деревенскими бросайтесь к нам на подмогу. Быть может, ваше слово и поможет прекратить схватку… Ну а нет, тогда молитесь за нашу победу.
В открытую подъехав на каретах к воротам, мы подождали, пока Лапшин перелезет через забор и откроет нам доступ во двор. Держа оружие на изготовку, зашли в дом. Полная тишина и ни одной живой души. Но жильцы если и покинули усадьбу, то явно не впопыхах. Все вещи на своих местах, аккуратно сложены, а не разбросаны, как это бывает при экстренном бегстве. Даже самовар ещё тёплый. Из него пили не больше часа назад. А на кухне в печи томятся чугунки с едой.
— Чует моё сердце, что где-то схрон у местных, — выразил своё мнение Щукин. — Либо за забором неподалёку, либо… Нужно подвал внимательно изучить. Уж если и прятаться такой оравой, то явно не на чердаке. А в землице можно большую нору вырыть.
Послушавшись его совета, мы спустились в подвал дома. Его размеры поражали. Массивные каменные своды нависали над головой. Тусклый свет от керосиновых ламп и свечей, прихваченных нами
