наверху, дрожал на шершавых стенах, создавая причудливые тени. Вдоль стен плотно друг к другу стояли дубовые бочки. От них шло, смешанное из вина, испорченных фруктов и солений, густое неприятное амбре. По углам громоздился хлам: сломанные стулья с провисшими сиденьями, корзины, пыльные бутылки без этикеток, старинные сундуки с проржавевшими замками.
Но меня больше всего привлекла картина, невесть как оказавшаяся здесь. На ней была изображена девушка в кремовом бальном платье и с веером в руке. Вот только там, где должно находиться лицо барышни, холст был изрезан.
— Мне кажется, — шёпотом озвучил свою догадку Саблин, — это сама Татьяна Гавриловна Когтева. Ещё до того, как с ней случилось несчастье. Видимо, баронессе нелегко было смотреть на свою былую красоту, поэтому изуродовала картину и спрятала её в подвале. Странно, что вообще не сожгла.
— Скорее всего, она — согласилась я. — Но меня больше волнует, что в подвале никого нет. Получается, жители усадьбы ушли куда-то в лес. И как их впотьмах искать будем?
— Придётся ждать утра. Иначе, Ирина Петровна, ноги себе переломаем без какой-либо пользы для дела.
— Господин ротмистр, — тихонечко произнёс один из жандармов. — Там крайняя бочка какая-то странная. Её явно двигали. Причём недавно — следы на земляном полу свежие, не подсохшие. И энто… С меня ростом будет, но пустая внутри. Я чуток шевельнул бочку, так она явно лёгонькая. Словно не из досок, а из шпона сделанная. И ещё я ухо к ней приложил. Гул какой-то издалёка слышится. Хотя и померещиться могло.
Без лишних вопросов мы подошли к большой бочке, сиротливо стоявшей в одном из углов. Как и предполагал внимательный жандарм, она оказалась на удивление лёгкой, поэтому Юрий, не напрягаясь, приподнял бочку и отставил в сторону. При внимательном осмотре оказалось, что дна у ней нет. Зато мы увидели деревянный квадратный люк в полу и пришли к единогласному мнению, что подвал усадьбы имеет несколько уровней. И судя по едва слышимым голосам, нижний уровень обитаем.
Схватившись за массивное металлическое кольцо, Саблин попытался поднять люк, но его усилия оказались тщетными.
— Заперто, — с разочарованием проговорил он. — Придётся ломать, а шуметь не хочется. Если сидящие внизу нас услышат, то могут сбежать через какой-нибудь потайной выход. Потом их долго придётся по лесам отлавливать.
— Ваш Благородь, а давайте землицу рядом с лючком пороем? — предложил Щукин. — Если внутри всё камнем или брёвнами не обложено, то можно и до засова добраться.
— Молодец, ефрейтор! Пошли кого-нибудь за лопатой.
— Зачем слать, господин ротмистр? Я тут парочку видел. Правда, оковочка на них облезлая, а земля тут больно плотная. Но если ножиками пол разрыхлить, то и дерево её возьмёт.
Почти полчаса провозились наши жандармы, чтобы углубиться по периметру люка примерно на тридцать сантиметров в глубину. Но их труды того стоили. В какой-то момент, ударившись во внутреннюю стенку канавки, нож одного землекопа провалился в пустоту. Мужчины сосредоточили свои усилия на этом месте и вскоре смогли сделать достаточно широкий подкоп под люк. Ротмистр лёг рядом с дырой и запустил в неё руку.
— Кажется, засов нащупал, — тихо проговорил он через пару минут. — Тяжело идёт, зараза, но всё-таки идёт. Всё. Вышел из деревянной опалубки.
Приведя себя в порядок, Юрий приказал всем приготовиться. Потом он снова схватился за кольцо. Люк без труда открылся, обнажив глубокую яму с простой деревянной лестницей. Голоса из-под земли стали слышны намного чётче. И пусть слов не разобрать, но их хор напоминал либо чтение молитвы, либо… заклинания.
— Секта, — невольно вырвалось у меня.
— У меня те же ассоциации, — кивнул Саблин. — Ох, чую нелегко нам придётся — толпа фанатиков похуже бесноватого будет. Лапшин. Дуй к старосте. Пусть дюжину мужиков сюда пришлёт. А то из-под земли до них не докричимся, если нас прижмут основательно. Остальным приготовить оружие. Ирина Петровна, вы спускаетесь последней. В случае смертельной опасности не геройствуйте, а сразу выбирайтесь на поверхность. Мы прикроем ваше отступление.
56
Спустившись по лестнице, мы прошли по небольшому тоннелю до мощной дубовой двери и замерли. Голоса за ней стали отчётливо слышны, и уже можно было разобрать слова. Но успокоение этот факт нам не принёс. Мы явно стали свидетелями чёрной мессы.
— Владыка Тьмы! — вещал сильный мужской голос. — Приди и утешь нас!
— Приди! Утешь! — повторил стройный хор сатанистов.
— Мы, отверженные светом!
Мы, чья плоть гниёт заживо!
Мы, чьи души отвергло Небо!
Припадаем к стопам твоим!
— Припадаем! Припадаем! Припадаем!
— Разменяй нашу боль на силу!
Разменяй наши раны на ярость!
Дай немым Слово!
Дай обиженным когти!
— Дай! Дай! Дай — не унимались сектанты, всё больше впадая в фанатичный экстаз.
— Сатана, Отец отверженных!
Тёмный Князь, покровитель немощных!
Сними с нас проклятие плоти!
Облеки нас в новую шкуру!
— Облеки! Облеки! Облеки!
— Те, кто полз — побежит!
Те, кто спал — проснётся Зверем твоим!
Мы не требуем у тебя рая!
Мы просим мести!
— Мести! Мести! Мести! — уже не просто повторяла, а выла толпа.
— Да будет так! — завершил психологическую накрутку главарь.
После этого он в разы сбавил пафос и уже отеческим голосом проговорил:
— Но Тёмный Князь требует жертв. Все ли готовы подарить часть боли нашему Владыки? Нет ли в вас жалости слабых? Способны ли вы обагрить свои руки кровью? Прислушайтесь к себе и дайте честные ответы на все вопросы, ибо жертвоприношение не по велению души является тяжким преступлением. Владыка в милости своей никого не принуждает и прощает сомневающихся. А вот обмана он не простит. Преклоните, братья и сёстры, колени. Склоните свои головы и посмотрите внутрь себя. Примите решение.
— Кажется, самое время действовать, — прошептал Саблин.
— Согласна, — кивнула я. — Дальше тянуть нельзя. Начинаем.
Ротмистр тут же мощным ударом ноги вышиб дверь, и мы всей толпой влетели в помещение. В большом зале было не протолкнуться от людей. Все в чёрных мантиях и стоят на коленях. На небольшом помосте настоящий трон, на котором восседал крепкий, абсолютно лысый мужчина в красном одеянии жреца. Его лицо было покрыто красной краской. Рядом с ним я увидела баронессу Когтеву, с поклоном протягивающую главарю этого шабаша огромный, явно ритуальный нож.
Но даже не это привлекло внимание, а две обнажённые девушки, подвешенные за ноги. Их длинные волосы почти касались пола, а лица, несмотря на весь ужас происходящего, были спокойны. И ещё они улыбались. Тут и к гадалке не ходи, опоили несчастных перед жертвоприношением.
— Всем стоять! Вы арестованы! — заорал ротмистр во всё горло. — Усадьба окружена! Сопротивление бесполезно!
— У нас сегодня Кровавая Жатва,
