остальное моё тело не лучше, но уж, извините, вам его демонстрировать не буду.
— Это вы нас извините, Татьяна Гавриловна, — первым опомнился Саблин. — Не знали о вашей беде… Как это произошло?
— Неудачная прогулка в лесу. Напал голодный медведь, пока я собирала цветы. Девку дворовую и кучера он порвал сразу, а потом и за меня принялся. Чудом осталась жива. Да только я вам так скажу… Не медведь то был, а демон в медвежьем обличье! Я до сих пор просыпаюсь с криками после кошмарных сновидений. Горящие глаза адской твари насквозь прожигают мою душу, и нет этой пытки конца.
Так что ищите похитителя не в моём доме, а в лесу. Там спряталось зло. Старики говорят, что неподалёку в древности были капища, на которых приносили человеческие жертвоприношения. Капища давно заросли, но погань из них никуда не ушла. Вот она и ищет новые жертвы.
— Учтём, — кивнул ротмистр. — Спасибо за подсказку. Но позвольте узнать, почему ваши слуги тоже… в некотором роде искалечены?
— Когда со мной случилась беда, я как раз на выданье была. Естественно, жених сразу же от меня отвернулся. Винить его не могу — такая уродина никому не нужна. Матушка умерла при родах, поэтому жили вдвоём с отцом. Он оберегал меня, как мог. Да только не вечны люди. Пятнадцать лет назад батюшка помер, и мне пришлось заниматься делами поместья. Но душевные раны оказались сильнее телесных. Вы не представляете, насколько это ужасно — ловить на себя сочувствующие и брезгливые взгляды челяди! И это высокомерие здоровых людей… Словно не во мне, а в этих невежественном быдле течёт благородная кровь.
В какой-то момент, не выдержав, я выгнала всех взашей. И на их место стала набирать людей, которых тоже жестоко наказал Господь. Так моё поместье и стало домом для обездоленных калек. Но неймётся людишкам. Вместо сочувствия теперь нас в ведьмовстве обвиняют. Надеюсь, я полностью удовлетворила ваше любопытство?
— Вполне, — кивнул Саблин. — Но прошу вас всё же дать нам возможность досмотреть дом. Поймите, ни в коем случае не хочу унижать вас недоверием, только моя служба подразумевает подробные отчёты в бумажной форме. И если что-то упущу в расследовании, то начальство будет недовольно.
— Минуточку, — недовольно проговорила Когтева и вышла из комнаты.
— Бесноватая? — прошептал мне Юрий.
— Точно нет, — вынесла свой вердикт я. — Но выглядит реально как ведьма. Очень неприятное зрелище.
Баронесса вскоре появилась и разрешила нам осмотреть усадьбу. Мы облазили всё, только никаких следов ни Аглаи, ни её похитителя найти не удалось. Ещё раз извинившись за вторжение, покинули странную усадьбу. Ехали молча. Явно не только у меня, но и у Юрия внутри сидел червячок сомнения.
— И всё же, здесь что-то нечисто, — наконец-то, не выдержал он. — Правда, не могу понять, что именно. Кажется, что готов огульно обвинить несчастную женщину во всех грехах. Как-то стыдно и неуютно…
— Испытываю то же самое чувство, — призналась я. — Уж больно баронесса, несмотря на свою обиду к людям и явную спесь, не по баронски выглядит.
— Поясните, Ирина Петровна.
— Платье мятое. Словно давно в сундуке лежало. Понимаю, что возраст и увечья, но Татьяна Гавриловна пахнет нехорошо. И дело даже не в немытом теле, а в опредёлённом душке от него, с примесью хлева. А руки? Такие бывают у крестьянки, постоянно копающейся в земле, но никак не у благородной особы.
— Думаете, это подделка, а не Когтева?
— Нет, Юрий Александрович. Уж больно речь правильная, грамотная. Да и такие гонор с манерами не один год воспитываются. А вам что не понравилось?
— Наличие всего лишь двух полудохлых кобыл. Хотя по всем признакам в конюшне три лошади обитают. Спросил у одного из слуг, и он подтвердил это. Одна недавно с зерном на мельницу отправилась. Да вот только свежих следов телеги у ворот не было видно. Зато есть отпечатки копыт у калитки на заднем дворе, но там с повозкой не протиснуться. Значит, был верховой всадник. У местных об этом тоже спросил. Все божатся, что одну из тех лошадок, что в стойле стоят, на выпас выводили. Почему одну, а не две?
— Да. Это странно, — согласилась я. — А что наш следопыт об этом говорит?
— Ничего. Там столько грязищи, что следы размыты сильно. Есть подозрение, что баронесса не просто так из комнаты выходила. Что, если она предупредила подельника об обыске?
— Тогда после нашего отъезда он должен вернуться в усадьбу.
— Вполне возможно, но…
— Тихо, — резко прервала я ротмистра и замерла.
Взгляд Зверя, полный ненависти и вожделения, достал меня даже через стенки кареты. Я чуть было не задохнулась от злобы, направленной в нашу сторону. На ходу выскочив из экипажа, огляделась по сторонам. Никого… И резко исчезло присутствие одержимого.
— Что с вами, Ирина Петровна? — тревожно спросил Саблин.
— Теперь ничего. Но стоит проверить вон те кусты примерно в ста шагах от дороги. Там, кажется, кто-то был.
— Щукин! Остаёшься с Ириной Петровной здесь! Остальные за мной!
Я не ошиблась. За кустами нашлись свежие следы сапог и чуть поодаль — лошади. Больше сомнений не оставалось. За нами следил бесноватый.
— Должны догнать, — с сомнением произнёс ефрейтор Щукин.
— По лесу на каретах гнаться бессмысленно, — возразил ротмистр. — Только время и колёса потеряем. Но этот тип здесь сидел не просто так. Видимо, караулил, когда мы усадьбу покинем.
— Возвращаемся? — спросила я.
— Нет. Нас слишком мало — одного ж в столицу к Победоносцеву с донесением отправили, да и эти любители свежей водицы ещё не проснулись. Так что срочно направляемся в ближайшее село… Как его? Ленское.
— Почему не в Глуховку?
— Там и мужиков почти нет, и церкви. А в Ленском с помощью местного священника и старосты можно быстро собрать народное ополчение. В Санкт-Петербург или в Шлиссельбург за подмогой посылать поздно уже. Придётся действовать с теми, что бог послал.
55
До села мы добрались ещё до того, как крестьяне, закончив трудовой день, улеглись спать. Саблин быстро нашёл дом старосты и, почти ничего не объясняя, запихнул явно струхнувшего мужика в карету. После этого приказал ехать к священнику, благо последнего вычислить было легко по церквушке, возвышающейся над всеми домами.
Вопреки моему ожиданию, местный поп оказался не стариком, а относительно молодым, крепко сбитым мужчиной с умными глазами. Он как раз собирался идти домой, когда мы остановились рядом с церковью.
— Ротмистр Саблин! Столичное жандармское управление, батюшка! — козырнул Юрий, перед удивлённым священнослужителем.
— Отец Иннокентий, — ответил тот. — Чем обязан?
— Срочное дело государственной важности. И без вашего участия
