истинного господина властвовать в городе. Обер-прокурор быстро смекнул, о ком идёт речь, и вызвал нас.
Несмотря на настойчивое желание Саблина оставить меня дома, я всё же собралась, понимая, что нужна. Тем более, простуда почти полностью ушла, оставив после себя лишь лёгкую слабость и зверский аппетит выздоравливающего человека. После бесплодных попыток образумить меня Юрий наконец-то сдался, осознав, что просто теряет время на препирательства.
— Странное дело… — уже в карете проговорил он. — Кровожадный бесноватый мог легко убить служанок, но пощадил. И откуда-то знает про нас.
— Может, и не одержимый это, а очередной сумасшедший? — выдвинула версию я. — А о нас узнать мог случайно. Ведь до отставки он занимал немаленькую должность в полицейском управлении. Неразделённая любовь или что-то там ещё из чувств наложилась на служебные знания, и получился вот такой странный коктейль из бредовых фантазий и реальности.
— Быть может, — не стал спорить ротмистр. — На месте разберёмся. Вы, Ирина Петровна, только держитесь поодаль. Не стоит вам в очередной раз на рожон лезть. Тем более после болезни.
— Я присмотрю, — вмешался в разговор сидевший с нами ефрейтор Щукин. — Хотя это разобраться ещё надо, кто за кем присматривает. Уж больно вы, Ирина Петровна, боевая барышня. Когда мы с дьяволопоклонниками в подземелье бились, два раза от смерти меня спасли. Век буду помнить это.
— Ну ты тоже мне спину лихо прикрывал, — улыбнулась я. — Так что перестань считать, кто кому обязан. У нас командная игра, а не индивидуальная, поэтому побеждают либо все, либо никто.
— Потом полюбезничаете, — резко прервал нас Саблин. — Я всё больше и больше начинаю нервничать, обдумывая этот странный захват заложницы. Слишком много непонятного в нём. А при нашей службе: чем непонятнее, тем опаснее. Внутри меня всё вопит, что дело тут нечисто. Ощущение, что едем в ловушку. Но какой риск мы не учли?
— Сами же сказали, что нужно разобраться на месте, — попыталась я немного сбить мрачное настроение Юрия. — Мы же люди опытные и сломя голову в драку не кидаемся. Приедем, осмотримся, а потом уже сделаем окончательные выводы. Поэтому не вижу смысла раньше времени впадать в уныние.
— Ну не знаю, — неожиданно встал на сторону командира ефрейтор. — Вот я ваш разговор послушал и сам что-то задёргался. И Юрий Александрович прав. Ловушка тем и опасна, что никогда не знаешь, где она начинается. Так что, Ирина Петровна, по приезде вам лучше в карете посидеть, пока двор не осмотрим. Коль всё тихо будет, тогда уже и сами за дело приметесь.
Хотела было возразить, но осеклась. И Юрий, и Щукин обладают той самой “чуйкой”, не раз выручавшей обоих в опасных ситуациях. Именно благодаря ей мужчины оказались в команде Победоносцева. Поэтому стоило прислушаться к словам бывалых воинов и готовиться к серьёзным неприятностям.
До Каменноостровского проспекта, где и проявился наш бесноватый, доехали в полном молчании, погрузившись в свои тревожные мысли. Но как оказалось, зря панику навели. По приезде жандармы быстро начали осматривать территорию вокруг фешенебельного доходного дома. Ротмистр же подошёл к немногочисленным свидетелям, чтобы опросить их. Именно в это время из окна четвёртого этажа выпал человек. Плюнув на всё, я выскочила из кареты, чтобы оказать помощь. Но Саблин был чуточку быстрее.
— Не подходите. Зрелище не из приятных, — загородив собой тело, тихо произнёс он. — К тому же бедняга мёртв и ничего нам поведать не сможет.
— Но вы его даже не осмотрели! — воскликнула я и резко обошла ротмистра.
Да уж… Он был полностью прав: тут уже не мы, а похоронная команда нужна. Немолодой офицер в зелёном полицейском мундире лежал изломанной куклой на брусчатке двора. Огромная лужа крови растекалась вокруг его тела. Глаза мужчины были открыты и с пустым мертвецким спокойствием смотрели в серое питерское небо. Подавив подступивший к горлу комок, вернулась к карете и постаралась немного отдышаться.
Через несколько минут суматохи выяснилось, что это и есть наш предполагаемый бесноватый, майор в отставке Николай Николаевич Румянцев. Не теряя времени даром, мы поднялись в квартиру к заложнице. Миловидная хрупкая женщина лет сорока пяти, слава богу, была жива. С широко распахнутыми от ужаса глазами на бледном лице она сидела связанной в углу и явно находилась в шоке. Освободив от пут, мы попытались разговорить заложницу, но она лишь тряслась и беззвучно плакала.
— Оставьте нас вдвоём, — попросила я ротмистра. — Слишком много людей. Тем более мужчин в форме. Попытаюсь успокоить сама. По-женски.
Не став спорить, Саблин вместе подчинёнными вышел за дверь. Я же обняла женщину и стала говорить, что всё это сон. Что никакой опасности нет. Постепенно она успокоилась и выдавила из себя первые слова.
— Николя… Николя… Это не он…
— Кто такой Николя? — моментально поинтересовалась я. — И как вас зовут?
— Юлия Семёновна Липацкая. Вдова промышленника Липацкого. Вот уже почти два года. А Николя… Бедный мой!
— Любовник?
— Что вы?! Он приличный и благородный человек! Я тоже! Поэтому ничего подобного мы себе не позволяли несмотря на все наши чувства!
— Не позволяли? — пошла я на провокацию. — По сегодняшним событиям этого сказать нельзя. Уж один из вас…
И тут Юлию Семёновну прорвало. Весь скопившийся внутри ужас требовал выхода, поэтому несчастная стала говорить быстро, иногда сбиваясь с мысли и проглатывая окончания слов.
— Вы ничего не понимаете! Я Николя знаю с молодости! Ещё с Москвы! Между нами вспыхнула настоящая любовь! С первого взгляда! Но поручик Румянцев был беден и к тому же носил полицейские погоны! Наша семья, несмотря на знатность, тоже не блистала богатством. Отец решил закрыть свои долги с помощью выгодного брака. Все мои слёзы и уговоры не помогли. Так я стала женой господина Липацкого — богатого лесопромышленника и владельца нескольких мануфактур.
Это был удар и для меня, и для Николая. Вскоре он перевёлся в Петербург, чтобы, по его признанию, не наделать недостойных глупостей. Я помню то его прощальное письмо дословно. Ни единой строчки с упрёками. Он просто обещал любить меня до самой смерти. И сдержал своё обещание.
На мужа мне тоже грех жаловаться. Несмотря на наш брак по расчёту, через некоторое время мы смогли поладить с ним. Правда, стали не любящей парой, а больше друзьями. Два года назад я овдовела. Так как бог не дал детей, по завещанию всё имущество перешло мне. Продав предприятия компаньонам мужа, я перебралась из Москвы в Санкт-Петербург.
Зачем? Не для того, чтобы отыскать Румянцева. На тот момент я искренне считала, что за столько лет он забыл обо мне. Просто захотела сменить обстановку, начать жизнь если и
