ведут в Николаевский военный госпиталь. Именно в нём майор Румянцев лечился на привилегированном положении. И скорее всего, прислужник Ильина обслуживал майорскую палату. Думаю, тварь тоже понимает, что мы теперь обязательно выйдем на госпиталь. Поэтому приложит все силы, чтобы оказаться в нём первым и устранить свидетеля. Так что мешкать нам нельзя!
— Получается, — сделал свой вывод ефрейтор, — что упырь сейчас тоже в лазарет едет? Может, там его и прихватить удастся? А?
— Гони! На Слоновую улицу! В Николаевский госпиталь! Не жалей лошадей! — ничего не ответив Щукину, прокричал ротмистр кучеру, высунувшись из окна кареты.
После получасовой тряски по булыжной мостовой наши кареты остановились около здания госпиталя. Саблин, особо не рассусоливая, вломился в его административный корпус и, поймав первого попавшегося врача за шиворот, почти прорычал.
— Где кабинет профессора Склифосовского?! Он ведь заведует вашим учреждением?!
Ого! А ведь эту историческую личность я отлично знаю! Неужели сейчас её вживую увижу? Хоть автограф для потомков бери! Но моим надеждам не суждено было сбыться.
— Николай Васильевич сейчас в отъезде, — проблеял испуганный доктор. — И что это за манеры?!
— Чёрт побери! Вернее, прошу прощения, любезнейший. Но у нас дело государственной важности, не терпящее отлагательств. Мне нужен человек, знакомый с персоналом и могущий рассказать, кто мог лечить и обслуживать некоего Румянцева Нико…
— Николая Николаевича?
— Верно!
— Я им и занимался. Наистраннейший, скажу я вам, случай был. Больной страдал заболеванием лёгких. Причём не чахоткой, хотя симптомы и похожи. Господин Румянцев угасал прямо на глазах, и уже пора было звать священника, как вдруг наши современные методы лечения подействовали! Менее двух суток понадобилось больному на полнейшее исцеление! Видимо, сработал накопительный эффект препаратов и…
— Извините, не до диагнозов! Ирина Петровна? — обратился ко мне ротмистр.
— Чист, — ответила я, без дополнительных пояснений поняв, что от меня сейчас требуется. — Не он.
— Значит, будем искать дальше. Господин…
— Ивашевич. Любомир Антонович.
— Любомир Антонович, мне нужен весь медперсонал, что принимал участие в лечении Румянцева. Срочно! Пока не случилось страшное!
Совсем офонаревший доктор не стал перечить и куда-то повёл нас длинными больничными коридорами, по пути объясняя.
— К Николаю Николаевичу были прикреплены две сиделки, дежурившие поочерёдно. Ещё моя помощница Любовь Гаврилова по моей же просьбе частенько навещала больного. Также несколько сестёр милосердия делали процедуры. Вот, вроде бы и все.
— А некий доктор Ильин не посещал больного? — на ходу поинтересовалась я.
— А вы знаете, мадемуазель, действительно был такой. И как раз незадолго до выздоровления Румянцева. Его рекомендовали как специалиста и учёного, занимающегося изысканиями в области различных неизлечимых недугов. Признаться, очень интересный человек! Имел с ним всего лишь пару бесед, но остался под большим впечатлением!
— Кто рекомендовал?! — резко остановившись, спросил Саблин.
— Извините, не припоминаю. Люба принесла письмо, в котором и было…
— Где ваша помощница?!
— В моём кабинете, — недоумённо посмотрел на разнервничавшегося Юрия Ивашкевич. — Очень способная девушка, хотя и из простой семьи. До медицинских вещей, конечно, не допускаю, но поручил ей всякую бытовую мелочь, сильно отвлекающую от работы. Мой коллега доктор Шмидт её посоветовал взять. И я не прогадал!
Дальше мы не просто шли, а бежали, наплевав на удивлённые взгляды обитателей госпиталя и держа наши дубинки расчехлёнными. Но как ни торопились, всё равно не успели. Любовь Гаврилова нашлась в кабинете, лежащей мёртвой на полу. Рядом с её телом валялся какой-то пузырёк, а в воздухе витал свежий аромат миндаля.
— Цианид… — моментально поставил диагноз испуганный врач, склонившись над помощницей. — И судя по состоянию кожных покровов, всё произошло недавно… Какой ужас!
Но мы его уже не слушали. Подбежав к окну, Юрий распахнул его створки и внимательно осмотрел улицу.
— Никого, — разочарованно произнёс он через несколько секунд. — Щукин! Остаёшься с Ириной Петровной! Остальные за мной! Задерживаем всех подозрительных мужчин рядом с госпиталем!
Жандармы мигом испарились, а я, не теряя времени зря, стала допрашивать местного эскулапа.
— С кем общалась Гаврилова?
— Любушка… Господи! Да чего ж это так она?!
— Доктор. Мне нужен ответ!
— Ни с кем особо. По натуре нелюдимой была. Хотя постойте! С Михаилом… Со столяром больничным частенько странно переглядывалась. Я, естественно, не расспрашивал, но, по всей видимости, у них какие-то дела амурные были или намечались. Да… Скорее всего… Оба молодые и в чём-то похожи. Прямо родственные души, если их рядом поставить. Вроде бы из простолюдинов, а такая аристократичная…. я бы даже сказал “байроновская”, полная разочарования в жизни пустота во взглядах присутствовала. Простите мою поэтичность… Это сейчас не к месту.
— Очень к месту! Спасибо, Любомир Антонович! Где ваш столяр обычно находится?
— У себя в каморке, наверное, если что-то в самом госпитале не чинит. У нас, знаете ли, частенько…
— Ведите к нему!
— Ирина Петровна, — воспротивился Щукин. — Не стоит туда одной лезть.
— Я не одна, а с тобой, Семён! Надо нашим помогать, а то ведь опять момент упустим!
Смирившись с ролью провожатого, доктор отвёл нас к небольшому строению, находящемуся на задворках госпиталя. Остановившись около обшарпанной двери каморки столяра, я на всякий случай взяла револьвер.
— Я первый, — отодвигая меня в сторону, категорично произнёс Щукин. — Вышибаю двери, влетаю, а уж вы, Ирина Петровна, позади держитесь. Иначе, если чего случится, мне господин ротмистр за вас шею свернёт. И правильно сделает.
— Уговорил, — не стала спорить я, уже решив, что за спиной своего телохранителя отсиживаться не буду и стану действовать по обстоятельствам. — Начинай, Сеня!
Щукин с разбега вынес дверь плечом. Упав на пол, он резко встал на одно колено и, не глядя, на всякий случай отмахнулся дубинкой. Следом за ним и я ввалилась в каморку, готовая в любой момент вступить в бой с бесноватым. Но драться ни с кем не пришлось. Столяр сидел в углу и ни на что не реагировал. Его живот был вспорот, словно у самурая, сделавшего себе харакири. Рядом валялся большой окровавленный нож.
— Сам себя… — отчего-то шёпотом проговорил Семён. — Дверь ведь изнутри на засов была заперта, а окошко с решёткой… Не вылезти.
— Где ближайший выход с территории госпиталя? — быстро покинув каморку с мертвецом, спросила я у доктора, стоявшго неподалёку от домика.
— За углом. Что-то ещё случилось? На вас лица нет.
Не стала ничего объяснять, а кинулась в указанном направлении. За углом действительно оказалась небольшая калитка в заборе. Выбежав за неё, я остановилась и осмотрелась. Опять неудача. Если Ильин тут и был, то уже сплыл.
— На экипаже уехал, — пояснил ефрейтор, склонившись над свежими "конскими яблоками”. — Тёплые ещё, значит, не более пяти минут назад лошадь их оставила.
— Без разницы уже… —
