он может причинить. Повреждение рубки и вывод из строя Фрама были только началом. К тому же, я уверен, что все убийства на станции совершены именно с помощью этого артефакта.
— И что вы предлагаете?
Вопрос прозвучал так, что Гумилев понял, что бы он ни сказал, генерала это не заинтересует.
— При обыске вы изъяли у Бунина предмет Спрут. Он позволяет видеть, где находятся другие аномальные предметы. Давайте вернем Спрута профессору, чтобы он вычислил хозяина Конька.
— Это все? — сухо спросил Свиридов.
— По-моему, это совершенно логичный шаг в сложившейся ситуации, — Андрей вдруг ясно понял, что напрасно затеял этот разговор.
— А по-моему, Андрей Львович, вы вмешиваетесь не в свое дело, — отрезал генерал. — Расследование убийств на станции полностью находятся в моей компетенции, и все, что связано с аномальными предметами — мое дело, но никак не ваше. Предлагаю вам заняться чем-нибудь более полезным. Поиграйте с дочкой, успокойте Марго. А обеспечение безопасности предоставьте профессионалам.
Он вытащил изо рта так и не зажженную сигариллу и, осмотрев ее со всех сторон, сунул в карман пиджака.
— А теперь, если у вас нет больше предложений, касающихся моих должностных обязанностей, я, с вашего позволения, вернусь к более насущным проблемам…
— А ведь раньше вы так со мной не разговаривали, генерал, — сказал Андрей в спину Свиридову. — Почему-то у меня складывается впечатление, что вы специально стараетесь вывести меня из себя…
— Вы раньше тоже по-другому разговаривали, — усмехнулся Свиридов. — Все течет, все меняется, Гумилев. Выпейте виски, расслабьтесь, честное слово, лучше будет…
Дверь за генералом закрылась.
Андрей почувствовал себя оплеванным. Он уже и забыл, когда последний раз с ним разговаривали в таком тоне.
«Он говорил со мной так, как если бы я был подозреваемым, — мелькнула внезапная мысль. — Подозреваемым, которого нужно любыми средствами вывести из себя, чтобы подтолкнуть к очередному преступлению… Черт, неужели генерал действительно считает, что я мог убить Алферову? И эту дуру Жанну заодно?»
Неожиданное открытие ошеломило Андрея. В то время, как он рассматривал генерала в роли предполагаемого убийцы, ему как-то не приходило в голову, что генерал может рассматривать в этой роли его.
В мрачной задумчивости он поднялся в кают-компанию и попросил у стюарда стакан свежевыжатого сока. Тот удивился, но немедленно выполнил заказ.
Андрей присел на кожаный диван под иллюминатором. Незаходящее северное солнце отбрасывало на лед длинные тени. Смотреть на надоевший арктический пейзаж не хотелось, и Гумилев принялся раскладывать на лакированной поверхности столика зубочистки — чем-то подобным занимался в виденном им в детстве фильме советский разведчик, вычислявший предателя…
Вот переломанная зубочистка — Алферова. А вот еще одна — Жанна. Что их объединяет? Во-первых, обе они женщины… что за бред? На станции действует маньяк-женоненавистник?
Во-вторых, Алферова перед своей смертью была крайне взволнована, пыталась рассказать Андрею о какой-то опасности, нависшей над станцией. А Жанна устроила истерику, требуя повернуть «Землю-2» назад.
Нет, ерунда. Если Алферова боялась чего-то скрытого, известного ей одной, то истерика подруги писателя была вызвана ужасной гибелью капитана. Скорее всего, об опасности, про которую твердила Надежда, она ничего не знала…
Так, стоп! Истерика… Истерика была связана с тем, что… Жанна хотела вернуться обратно. Хотела, чтобы станцию развернули. А Надежда была капитаном станции и также отвечала за ее передвижение. Так, так, так… На совещании были люди, которые категорически отказывались разворачивать станцию и возвращаться на ледокол… Беленин? Беленин вложил в проект кучу денег и очень хотел найти здесь нефть… Если бы станцию развернули… Нет. Опять не то. В этом был мотив убрать Жанну, которая первая подняла тему возвращения, но не было смысла убирать Алферову, ведь она и так вела станцию к предполагаемым месторождениям. Бред.
Что еще? Жанна последние два дня не отходила от Беленина. Журавлев-Синицын вполне мог приревновать ее к олигарху. А Алферова могла пасть жертвой человека, который ревновал к ней Андрея.
Марго?
Да что же это такое!
Он положил рядом с двумя сломанными зубочистками еще одну — Бунина.
Профессор теоретически мог убить Алферову. И совершенно точно не мог убить подругу писателя.
Либо он вообще ни при чем, либо на станции находятся два убийцы. Допустим, Бунин убил Алферову — зачем? — и, испугавшись, отдал Конька кому-то другому. Назовем этого другого Мистер Икс. Когда Бунин начал рассказывать Андрею о тайнах предметов, Мистер Икс убил Жанну. Опять же, каков мотив?
А может быть, никакого мотива не было? Может быть, Мистер Икс убил первую попавшуюся жертву просто для того, чтобы отвести подозрение от Бунина?
Значит, профессор все-таки может быть убийцей. И Свиридов был прав, что не согласился вернуть ему спрута даже для следственного эксперимента?
Андрею показалось, что в голове у него медленно закипает мозг. Это только в книжках и фильмах проницательный герой легко разоблачает козни преступника. А в жизни возможны десятки вариантов, каждый из которых, так или иначе, затрагивает хорошо знакомых тебе людей…
— Головоломку разгадываешь? — за столик присел Кирсан Илюмжинов с чашечкой кофе в руке. — Как сложить слово «ВЕЧНОСТЬ» из четырех букв?
— Вроде того, — хмуро ответил Андрей. — Гадаю, кому выгодно было убивать Алферову и Жанну.
— Что Свиридов? Отказал?
— А как ты догадался?
— Знаешь, я никогда не питал к нашему бультерьеру особой симпатии, но после убийства Алферовой он стал еще больше похож на держиморду. Я бы не удивился, если бы он попробовал запереть нас всех в каютах — так, для профилактики.
— Может, еще и попробует… Сейчас они пытаются переключить на себя ручное управление станцией.
— Ну, для этого им придется долго ругаться с Ковалевым. А твой дружок умеет быть таким занудой, что я им, честно говоря, не завидую.
— Странно все это, — покачал головой Гумилев. — Из того, что Свиридов подозревает Бунина в убийстве Надежды, совсем не вытекает, что его помощью нельзя воспользоваться для обнаружения Конька. Между тем, стоило мне об этом заикнуться, он едва ли не прямым текстом послал меня по известному адресу…
Илюмжинов помолчал, отхлебнул кофе.
— Логически рассуждая, такое может быть, если Свиридов не хочет, чтобы Бунин — или кто-то, кто будет рядом с ним во время эксперимента — увидел, какой предмет у него самого. Но Бунину никто не мешал увидеть это и раньше, пока его ни в чем не подозревали. Значит…
— Значит, этот предмет появился у генерала уже после того, как у Бунина отобрали спрута!
Андрей почувствовал, как по спине у него пробежал холодок.
— Думаешь, это мог быть Морской Конек?
Илюмжинов пожал плечами.
— Слишком мало информации. Что мы знаем о предметах? Что они дают своим хозяевам
