полоснул ножом себе по руке.
Алая кровь густым потоком хлынула вниз. Прямо на бледную макушку яростно бранившегося Горына.
И через минуту я уже быстро засыпал свой заговорник землей.
Через несколько бесконечно долгих мгновений ожидания лес содрогнулся. От начала до конца. Тряхнуло землю, взвыл, буквально закричал ветер в частоколе деревьев, треснуло, разразилось черным ливнем небо.
Ухнуло в последний раз Сердце.
Встало.
– Ну что ж, ведун, – то ли подумал, то ли прошептал я. – Ты убил лес…
Я долго сидел на земле, почти у самых корней могучего древа, вслушивался в тишину, в замолкающий вой дождя. Вглядывался в черное дупло дуба, будто старался увидеть Сердце, приблизить судорожный удар.
Нет. Ничего.
Выходит, врали предания, кормили нас, несмышленышей, наставники байками. А может, и сами не знали. Поди найди того, кто много веков назад то испробовал, изведал. Знамо ли, не каждый век лешие дерутся.
Но ведь встало Сердце? Значит, сработал обряд. Только не до конца. Где ошибся я, в чем сплоховал?
Что теперь будет с мертвым лесом, я даже думать не хотел. Страшная участь ждала пустую отныне землю в этих краях. Ужасен лес без хозяина. И коль так, то бежать надо было отсюда как можно скорее.
На удивление, я был спокоен. Хотя умом понимал, что натворил я дел таких, что вовек не разгрести, коль не сладится отчаянная затея. И впору бы впасть в смятение, в самоедство, но нет… Тишина внутри.
Я встал, невольно зашипев от дернувшей в порезанной руке боли, и медленно побрел к насыпи. Не оставлять же, право, тут Горына.
Рыхлая, еще свежая земля поддавалась легко, и я быстро раскопал своего спутника. Вот уже появилась перемазанная грязью и кровью лобная кость, вот негодующе блеснул на меня бледный огонек из выкопанной глазницы. Я хотел что-то сказать, попросить прощения, как вдруг что-то глухо ухнуло так, что содрогнулось все мое нутро.
Сначала я даже не понял, что случилось, но уже через миг плясал с радостными криками, вырвав из ямы Горына и чуть не лобызая его в костяную пасть.
И будто в такт моему танцу по округе прокатывались глухие тяжкие удары.
Сердце леса билось!
Я примостился на большом стволе поваленного дерева. Таком старом и древнем, что он уже давно врос в саму землю, втянулся в нее, медленно утопал. Замер, робко подобравшись, прижимая к себе Горына.
А напротив меня застыл лес.
Точнее, его проявившаяся сущность.
Леший.
Наверное, я впервые созерцал хозяина чащоб в очеловеченном виде. Могучий великан, увитый корнями и корягами с ног до головы. Крученые рога из дубовых ветвей выглядели неподъемными, седая борода плавно ниспадала к ногам, незаметно превращаясь в переплетение березовых прутьев.
«Уж не с этих ли веточек он раздаривает ростки?» – подумалось мне невзначай. И я тут же вспомнил про девочку, оставленную у лембоев. Уговор есть уговор, но как бы чего дурного не сделали дикие люди.
Леший медленно повел плечами, сжал и разжал большие, словно бочки, кулачищи. Хрустнул корой на пальцах. В темных глазах его плясали зеленые искры, сестрички-близняшки тех, что я видел у лембоев.
– Благодарю тебя, ведун. – Голос лешего громыхнул так, что я вздрогнул. – Помог ты лесу, спас от участи лютой. За добро платить надобно – проси что хочешь!
Я, изрядно робея, забормотал:
– Самому мне ничего не надо. – В горле у меня першило, а в животе предательски урчало. – Дети твои, лембои, девочку со мной отпустить обещались. С ними уговор был. А сам я иду своей дорогой, ищу путь в царство Кощея. Завела меня судьба в твои владения, потому как не открыто мне пути, у всех вызнаю, выспрашиваю.
Я зачем-то развел руками, едва не выронив притворившегося мертвым Горына. И замолчал. Не знал я, о чем баять с хозяином леса. Одно дело, когда взываешь к нему, отзовется он шепотом ветра, доброй тропой, помощника пришлет аль сам обернется дедушкой-ворчуном иль девчушкой. А чтоб так, воочию, лицом к лицу…
Нет, не находил я слов.
Глядел на меня дядька, медленно ворочался глыбой тяжелой. Заговорил чуть погодя:
– Много веков этот лес стоит, немало помнит. Ходили люди сквозь чащи мои, и худые и добрые. – Леший закатил глаза. – Как-то проходил моими тропами богатырь один. Гостинцев щедро оставил, зверя лишнего не бил, с почтением относился к лесной Небыли. Приветил я молодца, короткую дорогу указал через чащи, да и побеседовали мы. Помнится мне, говорил он, что идет в земли Кощеевы, любимую спасать. И путь впереди лежит неблизкий. Говорил, что, как закончатся мои владения, выйдет на север, а дальше к нагорьям и прямиком до Поля Бранного.
Леший замолчал ненадолго, склонил могучую голову набок, тряхнул рогами-ветвями.
– Да, Бранного Поля, – продолжил он чуть погодя. – Точно. Говорил богатырь, что там сокрыт ключ к царству Кощея. На том мы с ним и распрощались. Ушел молодец своей дорогой. Обратно я его уж не видел: видать, с возлюбленной другими краями возвращались. Может, и тебе по тому пути надобно.
Я не верил своей удаче. Это была призрачная, но надежда взять след. Да, богатырь тот проходил, скорее всего, несколько веков назад. Тогда уж кто только не ездил бить злодеев. Теперь и богатырей нет, и тропы в царство все забыты, но все же.
Я встал и низко поклонился хозяину леса.
– Щедрый подарок ты вручил мне, батюшка! Дал мне надежду отыскать верную дорогу. С позволения твоего двинусь я далее. Лишь девочку, что тебе была завещана, назад людям отведу. Ни к чему она лесу теперь.
Леший величаво склонил голову, прощаясь.
И вот уже на месте исполина лишь кривой громадный, выкорчеванный из земли пень.
* * *
– Беги, малеха! – Я погладил по волосам оробевшую девчушку. – Вон за полем деревня. Лесные жители сказали, что с этой стороны тебя привели. Ступай к родным, не бойся!
Девочка еще немного постояла в нерешительности, но потом вдруг быстро, неуклюже обняла меня и резво рванула через высокую траву. Туда, где виднелись покатые крыши и частокол селения.
Еще немного я посмотрел вслед быстро удаляющейся в желтом поле белой фигурке, а потом повернулся к кромке леса. Туда, где молча ждали меня несколько лембоев, почти неразличимых в переплетении ветвей.
– Отец наказал провести тебя нашими ходами к северным окраинам, – зашелестел один из лембоев, давешний знакомец, обладатель шлема-пня. – По «околицам» быстро дойдем. К вечеру уж за границу выйдешь.
Он развернулся и махнул корягой. И тут я увидел, что такое настоящие потаенные тропы чащобных жителей, которые позволяли им перемещаться на великие расстояния, из конца
