Псов.
«Баллада о древнерусском воине», Ария
Дюку Миндовгу, господину Ливских земель, почетному всаднику Ордена Сокола, приближенному ко двору Дома Цветка, победителю последних пяти турниров Крыла и Пламени, было тошно.
Уже вторую неделю он трясся в седле, пробираясь вместе со своим отрядом через эти мрачные земли, кишащие дикарями и самыми мерзкими тварями. Промозглость, слякоть, давящее небо и леса на много верст вокруг. О, эти отвратительные непролазные дебри без конца и края! Иногда Дюку казалось, что он умер, был проклят Вечным и обречен бесконечно тащиться по этому аду. В такие моменты ему становилось особенно муторно.
Внутри незримой проказой копошилось раздражение. Тупое, ноющее, постоянное. Из себя выводило все: от несговорчивых местных жителей, умиравших молча и хмуро, но не желавших поклониться, до собственных телохранителей и пажей, обходительных и услужливых.
И еще сырость.
Казалось, что сама природа этих земель была против присутствия отряда Миндовга. Нескончаемая морось, мелкая, гадкая, непрерывная настолько, что все одежды даже в походных сундуках напитались влагой, а доспехи уже ненавистно скрежетали в сочленениях. Костры, разводимые на привалах, больше чадили и коптили, нежели грели. Дичь, что удавалось раздобыть, была все больше чахлая, если не сказать больная. Да и проку с нее было – разве что жидкую похлебку наварить.
Нет, тягот походной жизни Дюк не страшился: за плечами молодого еще, но уже опытного всадника были и военные марши в южные земли, и битвы за спорные границы с островными королевствами, и весьма прославившая его кампания к храмам Вечного. Но сейчас… сейчас ему было муторно. И трижды муторно оттого, что он никак не мог понять причин подобного состояния.
В очередной раз поелозив в богато украшенном седле, чем вызвал легкое недовольство породистого скакуна, Миндовг слегка покосился через плечо. По узкой дороге, раскисшей и мокрой, через бесконечную арку в лесу двигался его отряд. Самые верные и достойные из бойцов, те, с кем он не раз бывал в сражениях. Все сыны знатных родов, дерзкие, смелые, преданные. Гордо восседая на своих лошадях, стальным ручьем текли они следом. Где-то позади тащились обозы с провиантом и прислугой, но их Дюк не воспринимал как часть воинства, для него это были само собой разумеющиеся группы сопровождения. Неотъемлемая плата за удобство.
От пытливого взгляда всадника не утаились и черные длинные рясы, которые нет-нет да и мелькали среди стройных рядов его бойцов.
Братья Вечного.
Черная чума, захватившая все земли – от ветреных степей Лусии и до снежных гор королевства Скадов. Чума, обладавшая самым страшным оружием – силой и верой. Не прошло и десятка лет, как Братья ненавязчиво подмяли под себя сначала торговлю, а там и судебные дела. И вот уже нельзя было найти Дом или королевство, в котором за троном правителя не стояла бы тихо и неприметно черная ряса советника.
Дюк не любил Братьев Вечного всем сердцем, но, будучи человеком дальновидным и прозорливым, прекрасно понимал, кто истинная власть и что с ней, этой властью, надо находить общий язык. Иначе, не ровен час, сам взойдешь на деревянный постамент в белой рубахе. К тому же черные рясы были весьма искусны в борьбе с пережитками прошлого, недобитками различных тварей, что кишели в диких местах. О да, в этом Братья Вечного были мастерами. Настолько, что теперь о каких-нибудь кобольдах, эльфах или гномах можно было услышать только от менестрелей или в народных преданиях. Неприметные мрачные служители прошлись по всем землям западнее Охера огненной частой щеткой. Вычистили нелюдей.
До самого бескрайнего моря.
И в этом походе Братья Вечного могли быть как нельзя кстати.
С их-то методами.
Потому как не всегда можно положиться на меч и арбалетный болт.
Мысль о походе на восток, в дикие дали, зрела среди сильных мира сего давно. Манили неизведанные территории, сказания о несметных богатствах местных вождей, а главное – земли. Бескрайние плодородные пашни. Пусть неухоженные, пусть погребенные под защитой страшных лесов, но земли!
Небольшие одиночные вылазки отчаянных всадников, ищущих богатств и приключений, обычно заканчивались ничем. В прямом смысле этого слова. Не возвращался никто, а потому за века восточные регионы обросли мрачными легендами. Звали и страшили.
Но время идет, страх уступает место силе, а потому Дом Цветка, собрав под свои знамена соседние королевства, ордена всадников и заручившись поддержкой Братьев, затеял великий поход.
На земли восточной Тарты, или, как называли себя местные племена, Руси, решено было заходить с трех направлений передовыми ударными отрядами. Вклиниться вглубь, попутно уничтожая или покоряя окрестные племена. Подошли к вопросу более чем серьезно. К каждой скупой весточке, каждому слуху, что удавалось добыть из тех мест, относились со всем вниманием.
И по всему выходило, что помимо людей, которых брать в расчет не было нужды, обитает там такое количество чудищ, что Дюку и не снилось. Это могло стать проблемой.
Вот тут-то и вышли вперед Братья Вечного. Сложили руки в рукава ряс, кивнули коротко: мы пойдем. Никто не возражал. Уничтожение тварей была их забота.
А когда Миндовга вызвал к себе владыка Дома Цветка – сиятельный лорд Ольгерд – и одним указом поставил командующим северным отрядом, то Дюк не стал спорить. Ведь на горизонте замаячила еще бо́льшая благосклонность Дома, богатства, а там, может, и наделы земель, столь великие, что его родная Лива покажется жалким клочком грязи. А Братья Вечного? Что ж, в походе умелые руки лишними не бывают.
Покачиваясь в седле и пытаясь побороть волну вновь накатившей мутоты, Дюк размышлял.
После перехода через граничные леса его отряд так и не встретил серьезного сопротивления. Не беря в расчет мелкие деревеньки и городки, больше похожие на крохотные крепости, им удалось быстро взять несколько охранных селений. Слишком легко.
Миндовг не был наивным и не тешил себя надеждой, что им уже две недели удавалось оставаться незамеченными на чужбине – в таких случаях первым делом отправляют или гонца, или вестового сокола, дабы предупредить окрестные земли. А потому Дюк ждал скорого боя. Навстречу ему должна была, просто обязана выступить рать местного вождя. Он ждал ее, продвигаясь полями, ждал удара в бок, вклиниваясь в леса, ожидал засады, переправляясь через реки. Он ждал атаки каждый миг. Но дни шли, а врага все не было.
С досады Дюк палил деревни и села, но без того боевого азарта или мести за павших соратников. Вяло, скучно.
Муторно.
Пару раз в лесах им попадались чудища
