Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
Взору открылся красивый сквер. Галкин выбрал местечко, где зелень – погуще, а людей меньше, присел на скамеечку и решил разобраться с документами Фабио. Петя искал фамилию. Никакого паспорта, разумеется, не было и документов на автомашину – тоже. Но были разные бумажки: приглашения, уведомления, пачка визиток, даже одно письмецо. Просмотрев документы, он пришел к выводу, что Фабио носит фамилию Сельвестри.
Пройдя под колоннами, вдоль большого здания, Петя вошел в вестибюль метростанции также имени первого короля Италии.
Найдя глазами телефон-автомат, решил позвонить Тарасу на номер Барклая. «Я слушаю». – тихо ответил Тарас. «Вы говорите по-английски?» – спросил Петя: Он не хотел, чтобы Бульба узнал его голос (на другом языке голос звучал чуть иначе, а текстовая связь СМС в том году еще не вошла в обиход). Получив утвердительный ответ, Галкин коротко сообщил: «Вы похищены и находитесь там-то, по такому-то адресу. Заказчик похищения Барков Игорь Николаевич. Ему помогает итальянский авантюрист Фабио Сильвестри. Питерский капитан милиции Сергей Васильев – пособник Баркова. Необходимо подключать Интерпол». Когда, выслушав, Бульба вновь задал вопрос: «Кто вы?», Галкин повесил трубку.
Потом – спустился на перрон, сел в поезд. На следующей остановке вышел, но не на улицу, а сразу поднялся на второй этаж, где рассчитывал пообедать и минут через пять, действительно, приступил к трапезе. Пока ел, решил провести с собой внутреннее совещание – определить, чего он, собственно, добивается, а чего старается избежать. Прежде всего, ему хотелось, чтобы Бульба скорее вернулся домой. Было все равно, как его возвратят: то ли похитители это сделают сами, то ли его найдет Интерпол. С другой стороны Галкину была невыносима мысль, что Бульба может узнать о его участии. Поэтому он и звонил с «автомата». Во-первых, он не желал, чтобы Бульба чувствовал себя чем-то ему обязанным, и потом, это было связано с женщиной, счастье которой он даже в мыслях не смел поставить в зависимость от своей воли. Ему вообще казалось странным, что какое-то дело связывает его с ней. Он представлял ее парящей на недосягаемой высоте. И в то же время чувствовал, что ей больно, что она тоже страдает, просто не может не страдать. А он, при всех своих необычных способностях, только бегает, суетится, и все пока – бестолку.
Покончив с едой, Галкин встал с места и увидел охранников Фабио. Они следовали за ним по пятам и чувствовали, где его можно найти. Обеденный зал был большой, но они сразу его обнаружили. Петра охватил гнев, но он был сыт и не мог долго сердиться. «Эти ребята со мной уже сталкивались, – догадался он. – Они могут меня распознать в любом гриме. Они тоже совершенствуются. Ну что ж, примем меры». Он исчез, и охранники яростно закрутили головами. Петя приблизился к старшему из них. Тот стоял возле очереди спиною к плотной брюнетке. Петя подкрался и, первое что сделал, сунул ему в карман все документы, которые умыкнул у Фабио, потом, ущипнув толстушку за ягодицу, «отвибрировал» в сторону.
Треск пощечины прозвучал в столовой, как выстрел. Какой-то мужчина схватил охранника за грудки. Петя не стал дожидаться развязки. Он уже покидал вокзал. Пробегая мимо санитарной машины, – мимоходом, почти не задумываясь, проколол колесо. Перейдя привокзальный сквер, он вышел на круглую «Площадь Республики» с огромным фонтаном наяд (нимфы рек, ручьев и озер) и свернул влево на «улицу Национале» (Via Nazionale).
В голове копошились грустные мысли. Опять выходило, он может себе позволить только чуточку похулиганить, еще раз убедиться в своих особых возможностях и тем ограничиться. Ведь если бы он решился, то мог бы в первый же день уничтожить всех «купертинцев», вкупе с Барковым, сломать всем охранникам шеи, взять ключ, отпереть Тараса, перенести его в такси и передать в посольство. Что можно здесь возразить? Первое: до своего вчерашнего звонка со станции Фламиньо он окончательно не был уверен, что пленник – именно Тарас Бульба. Но главное – другое: Петр, вдруг, в полной мере осознал, что заложенное в нем табу на убийство непреодолимо. Отнять жизнь у другого он способен разве что в безвыходном положении, защищая собственную жизнь.
Он не просто чувствовал себя скованным по рукам и ногам. Галкин, в принципе, не мог стать хладнокровным убийцей. Все его мысли и действия находились под неусыпным контролем внутренней воли, которую, согласно Канту называл «Категорическим императивом». По существу, он был спеленат всяческими табу, которые давали фору его противникам.
Галкин всего второй день находился в «Вечном городе», о котором давно мечтал. Теперь он шел по одной из его центральных улиц – довольно широкой и многолюдной не слишком шикарной, но вполне продвинутой «улице Национале» – и испытывал настоящую скуку.
В самом знаменитом из древних городов – в городе исторических гигантов, гениев и злодеев, высочайшего триумфа и глубочайшего падения, ему не хватало взлета души и восторженной радости, на которую он себя настраивал.
План города он помнил до мельчайших подробностей. Ему не надо было раскрывать карту, чтобы знать: вот сейчас будет правый поворот на «Улицу четырех фонтанов», которая вливается в «площадь Барберини», из которой течет «Виа Винетто», и откуда рукой подать до отеля «Мажестик» – резиденции Баркова и Фабио. Скучно было от того, что и там все повторится, и там, наверняка, будут ждать охранники. И снова придется играть с ними в кошки-мышки. Скучно!
«Сейчас развеселюсь», – пообещал себе Галкин и, зайдя в метро на площади «Барберини», подошел к телефону-автомату.
«Это опять я, – сообщил он по английски Тарасу. – В ближайшее время здешний подельник Баркова (Фабио Сильвестри) намерен перевезти вас на виллу Сильвестри под Флоренцией. Будьте осторожнее с телефоном и не показывайте вида, что – в курсе дела.»
– Чего они хотят? Выкупа?
– Нет, они хотят выйти через вас на другого человека, держат вас, как приманку.
– Кто он – другой?
– Пока сказать не могу.
– Как с вами связаться?
– Со мной – нельзя. Я сам позвоню. Скажите, с кем, в первую очередь, можно связаться в Питере?
– С Беленьким Дмитрием Федоровичем, – Бульба продиктовал телефон.
Зафиксировав в памяти информацию, Петя спросил: «С кем еще?»
– Этого достаточно.
– Спасибо.
Петя повесил трубку. Вышел из метро и, не торопясь, направился по «Виа Венето» в сторону «Мажестика».
За полквартала до гостиницы Галкин вошел в «режим вибрации», как обычно, вместе с входившими проник в холл, перед стойкой портье задержался. Сейчас он искал именно то, что искал Фабио в маленькой гостинице на улице «Джованни Гьолитти» – книгу записи постояльцев. Петю интересовал номер Сильвестри. Скорее всего, Фабио въехал давно и найти регистрацию будет сложно. Галкин приуныл, решив, что это будет толстенная книга, а, возможно и не одна. Но потом его осенило: это не какая-нибудь гостиничка с тремя звездами, а шикарный, хоть и не большой, Гранд-отель. Здесь все – по высшему классу. И в самом деле, взглянув за стойку, он увидел «ноутбук», на котором и велась регистрация. Галкин зашел за спину дежурившего сегодня худого брюнета с тонкими усиками и понаблюдал, как он работает. Дождавшись, когда тот удалился по надобности, Петя «кликнул» страничку регистрации Фабио Сильвестри и, сфотографировав взглядом, «закрыл» ее.
Ключа на месте не оказалось. Значит, хозяин – дома. Петя поднялся на второй этаж, нашел нужную дверь и прислушался. Что-то было слышно, но не было уверенности, что это не звук телевизора.
На лестнице зашумело. Только что вышедший из «вибрации» и остановившийся перевести дух Галкин вынужден был снова начать «вибрировать»: в коридоре показались охранники – те самые, что вспугнули его в привокзальной столовке. Они явно направлялись к Фабио. Охранники постучали. Не спрашивая, им открыл личный телохранитель, должно быть, они только что созвонились. Как всегда, Петя первым протиснулся в апартаменты и поспешил выбрать позицию за препятствием (спинка кресла), где можно было перевести дух от «вибрации». В самом кресле в шикарном халате развалился хозяин. Видимо, он только что принял душ и расслаблялся, благоухая изысканными ароматами.
Пока охранники докладывали о своих «подвигах», Галкин кое-что понимал, но как только полилась красочная речь Сильвестри, он уже ничего не мог уловить кроме самой музыки слов. Но, в общем-то, тема разговора была известна: речь шла не о чем-то абстрактном, а о нем самом. Почти в каждой фразе использовалось местоимение мужского рода третьего лица единственного числа (lui, di lui, a lui, gli, lo, con lui, da lui) – он, его, о нем, ему, от него, у него, к нему и прочее. Его самого они называли то «компаньо» (товарищ), то по имени – «Пьетро». Потом старший охранник передал Сильвестри бумаги, которые обнаружил в своем кармане. Некоторое время хозяин тупо рассматривал их, потом, бросив на журнальный столик, согнувшись, стал усиленно тереть виски и, наконец, шлепнув себя по лбу, воскликнул: «Mio cognome! Bravo!» – «Моя фамилия! Молодец!» «Кажется мы с ним начали понимать друг друга», – решил, в свою очередь, Галкин. Он уловил еще несколько знакомых слов: «Gualora, se» – если; «qui» – здесь; «adesso, ora» – сейчас. «Судя по всему, Фабио справедливо допускает, что сейчас я могу находиться здесь», – решил Петр. И в этот момент хозяин поднял палец и торжественно произнес: «Verifichiamo!» – «Проверим!» Последующие его действия были такими: он запер наружную дверь на ключ, а ключ положил в карман халата, вынес из ванной комнаты металлический тазик с какой-то игрушкой на дне, вытащил из шкафа противогазы, раздал каждому из присутствующих и приказал: «Одевайте!» Свою маску положил рядом в кресло и, склонившись над тазиком, дернул за хвостик игрушки. Кто-то сказал ему прямо в ухо: «Браво!» Он повернул голову, но в этот момент руку обожгли искры, посыпавшиеся из игрушки. Повалил едкий дым. Фабио пошарил рукой в том месте, куда положил противогаз. Но его там не оказалось. Он сунул руку в карман, где лежал ключ, но и ключ куда-то исчез. Сильвестри вскочил на ноги и, размахивая кулаками, закричал: «Sei diabolo!» – «Ты дьявол!» и закрыв руками лицо, взвыл. Охранники бросились открывать окна и ломать дверь. Но какая-то сила отшвырнула их от порога. В ту же секунду ключ сам обнаружился в скважине, и дверь приоткрылась. Люди срывали маски и выскакивали в коридор. Последним выволокли Фабио. Он был почти без сознания. Но, придя в себя, впал в эйфорию и расхохотался, приговаривая: «Браво! Браво, Пьетро!» Но Петр уже не слышал. Ему опять стало скучно.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
