наркотики? - спросила она с искрой энтузиазма.
- Конечно, и они вызывают привыкание в тысячу раз быстрее, чем все наркотики Живого Мира. Одна доза – и ты пропала навсегда. Раньше Зап был самым популярным наркотиком в Аду; наркоманы вводили его прямо в мозг, втыкая иголки в ноздри, но теперь это старая шляпа. Смотри.
Рут проследила за его взглядом и увидела магазинчик с надписью "ОТДЕЛЕНИЕ ДЛЯ СКАЛЬПИРОВАНИЯ". Пустоглазые Проклятые Люди стояли в длинной очереди у одной двери, в то время как другие тащились из второй двери, только эти последние люди остались без своих скальпов.
- Скальпирование? Черт! Их скальпируют в наказание за наркотики?
- Нет, нет, - объяснил Александр. - Они продают свои скальпы за деньги для наркотиков. Сейчас самый большой наркотик на улице – ЛК. Это Лавкрафтовая кислота. Она так затягивает, что они даже не утруждают себя тем, чтобы открыть Ретокс-центры. Никто никогда не избавляется от ЛК. Они начинают с того, что курят ее, затем колят себе, и в конце концов они продают свои скальпы, чтобы обнажить наружные черепные кровеносные сосуды. Одна капля ЛК на открытый кровеносный сосуд дает мощный кайф. - Затем он указал на другой магазин через улицу, из которого вышла улыбающаяся Демоница в лохматой шубе.
- Естественно, в каждом Центре скальпирования поблизости есть мастер по изготовлению шуб. Эффективность в коммерции.
"МЕХА АЛЕКСАНДРЫ РОМАНОВОЙ ДЛЯ ИЗБРАННОЙ КЛИЕНТУРЫ", - гласила вывеска.
Рут не нужно было гадать, что станет со скальпами, когда их продадут.
- Эти наркотики действуют долго, - заметил священник. – Они изматывают жертву. Люциферу особенно нравится, когда Люди становятся зависимыми, потому что тогда их страдания вечны.
Рут ахнула, увидев обветшалое существо, сидящее в переулке. Это был мужчина, или, по крайней мере, она так думала, его скальп давно исчез. Когда он посмотрел на Рут, у него были пустые глазницы, так что он явно продал и свои глазные яблоки. Даже его сердце пропало, проданное за новые наркотики. Комары размером с воробья ползали по нему, высасывая кровь, а из дыр, где раньше были уши, извивались тонкие щупальца с красными кончиками. Когда он открыл рот, чтобы закричать, оттуда вылезло другое, более длинное щупальце.
- Давай свалим отсюда! - взмолилась Рут.
- Расслабься. Мы почти на месте.
- То есть где?
- На окраине Площади Бонифация – элитный ресторанный квартал. - Священник одарил ее улыбкой. - Пора тебе приниматься за работу.
Рут простонала про себя: "Не могу уже дождаться".
2
После ужина Венеция вернулась в атриум и принялась обшаривать книжные полки. Отец Дрисколл ответил на ее замечание за столом о странных записках, спрятанных между какими-то книгами, возможно, написанными Амано Тессорио, примерно так:
- Несомненно, так и есть, - сказал ей Дрисколл за куском лоснящегося от масла хвоста омара. - Тессорио спрятал в книгах множество записей и каракулей.
- Зачем ему это? - спросила она.
Дрисколл пожал плечами:
- Потому что он был странным клозетистом, который, вероятно, был наполовину сумасшедшим от третьей стадии сифилиса.
Его ответ заставил ее почувствовать себя наивной, но в то же время разжег любопытство. Что еще мог оставить тайно бывший ватиканский архитектор в приорате?
Поначалу эта попытка казалась нелепой (в атриуме были тысячи книг, возможно, десятки тысяч), но через пятнадцать минут...
Я в это не верю!
Между двумя книгами эссе Томаса Мертона она нашла еще один пожелтевший лист. Там было написано: "Аблисса, Эйлла, Азусис, Белит, Гесмари, Цаэлла".
Имена, разумеется. Были ли они библейскими? Как странно, подумала она. Потом: "Еще один!" - но она могла только улыбнуться себе, когда обнаружила вырезку из старой газеты, которая гласила: "ПРИХОДИ ОДИН, ПРИХОДИТЕ ВСЕ! В ЦЕРКОВЬ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ НА ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС МОЛЛЮСКОВ ВАМСПОРТА! СУББОТА, 14 июля 1975 год!"
"Наверно, я слишком увлеклась всем этим", - подумала она.
- Ух ты, мне очень нравятся кондиционеры, которые купил нам твой отец, - сказал Дэн, подходя.
- Он щедрый парень, даже для чудака.
- А тот омар на ужин? Это было какое-то чудо. - Дэн достал из кармана ключи. Он снял черную рубашку с воротником и надел чистую футболку. - Давай прокатимся. Дрисколл хочет, чтобы я купил несколько удлинителей, и... там игра "Ред Сокс". Он сказал, что я могу взять Мерс.
Венеция чувствовала себя взъерошенной и грязной, но... я не против выбраться отсюда на некоторое время.
- Мы идем на бейсбольный матч?
- Нет-нет, его показывают по телевизору. В городе есть бар, - с некоторым облегчением объявил семинарист.
- Я не пью. А ты?
- Я пропущу кружку-другую пива – ничего страшного. Кроме того, Большой папа Дрисколл сказал, что мне можно.
С верхней лестничной площадки прогремел голос Дрисколла:
- И если маленького папу Дэна остановят в моем Мерседесе, когда он будет за рулем в нетрезвом состоянии, ему не придется беспокоиться о том, что он когда-нибудь станет священником.
Они оба подняли глаза и увидели, что Дрисколл улыбается.
- Опять поймали, - засмеялась Венеция. - У тебя действительно большой рот, Дэн.
- Скажешь тоже.
Дэн провел всю дорогу в Вамспорт, ухмыляясь самому себе. С приближением сумерек воздух остыл, и заходящее солнце окрасило воду в ярко-оранжевый цвет.
- Знаешь, Дрисколл такая заноза в заднице, - сказал он, когда они припарковались у городского причала. - Обращается со мной как с малолеткой.
- Но это только потому, что он хочет, чтобы ты стал хорошим священником, - предположила Венеция.
Дэн собрался было еще больше поворчать, когда сделал дублет.
- Я в это не верю... Да ладно.
Озадаченная, Венеция последовала за ним через улицу к стоянке продуктового магазина. "Что ему здесь нужно?" - удивилась она, но еще более странной была его настойчивость. В углу стоянки она увидела привлекательную женщину лет тридцати, сидевшую в шезлонге перед открытыми задними дверцами фургона. На боку фургона было написано: "СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ, ПРИЮТ ДЛЯ БЕЗДОМНЫХ. ОБУВЬ, ОДЕЖДА И КОНСЕРВЫ". Женщина в кресле сразу узнала Дэна и встала.
- Какой сюрприз, - раздался мягкий южный протяжный голос. Женщина была поразительно хороша собой: стройная, длинноногая, с теплой улыбкой и аквамариновыми глазами. Бронзово-светлые волосы с карамельными прядями спадали на обнаженные загорелые плечи; на ней были короткая майка и обрезанные джинсы. На выпуклости ее груди лежал крест.
- Диана, я так рад тебя видеть, - обнял ее Дэн. - Я удивлен, что ты помнишь меня так же, как и я тебя.
Она застенчиво улыбнулась.
