Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
— Так ты поедешь сейчас кататься, Кэролайн? — отрывисто спросил маркиз. — Или у тебя другие планы на это утро?
И опять Орелии почудилось нечто подозрительное в том, как он сказал о «других планах». Все еще опасаясь встретить его взгляд и заговорить с ним, Орелия так быстро взбежала по лестнице, словно за нею гнались демоны. Оказавшись на верхней площадке, она услышала, как Кэролайн «доверительно» проговорила:
— А знаешь, Дариус, мне кажется, что этот итальянский посол — очень подходящая партия для Орелии, — однако ответа маркиза услышать уже не могла, потому что, вбежав в гостиную, крепко захлопнула за собой дверь.
«Невыносимо! Это просто невыносимо, что Кэролайн так распоряжается мною!» — подумала она и тут же с горечью и смирением напомнила себе, что мнение маркиза о ней и ее поступках не должно иметь никакого для нее значения. Он был к ней добр, это правда, но она для него только двоюродная сестра его невесты, девица, которой он оказывает покровительство, особа, настолько несведущая в отношениях, существующих в светском обществе, что он невольно чувствует ответственность за нее. Она припомнила, как он был сердечен с ней прошлой ночью, и то, как он сравнил ее с лучом лунного света. И стихи его вспомнила… Но это все слова, и только слова! Он мог даже почувствовать некоторое восхищение, глядя на нее, но ведь любой мужчина может восхищаться тем, как женщина выглядит, и совсем при этом не испытывать к ней интереса как к личности. Она снова припомнила также, что маркиз ее сравнивал с живописными образами Боттичелли. Вот она для него и есть то, о чем он говорил, то есть — объект эстетического восхищения и ничего более! Да, она привела его в ярость своим вызывающим, нескромным поступком, поездкой к сэру Мортимеру, но его гнев — и сейчас она это хорошо понимала — был продиктован мыслью о ее якобы неприличном поведении… А все же она никогда не забудет, какой у него был голос, когда он попросил у нее прощения!
И, сидя в одиночестве в гостиной, Орелия закрыла лицо руками. Вчера ей показалось, что ее окутывает туман, но нет, все гораздо хуже! Все теперь так, словно она бьется в гигантской паутине, и каждый раз, когда хочет освободиться, запутывается еще больше. Ей сейчас хотелось бежать и спрятаться в тайном убежище, но она знала, что ее долг — остаться. Она обязана помочь Кэролайн и поэтому должна обманывать маркиза. Ей отчаянно хотелось помочь им обоим. Увы, подумала она с горечью, помогая им, себя она обрекает на крестные муки…
Здание, где размещалось итальянское посольство, было почти так же величественно, как Карлтон Хауз! На стенах висели картины, привезенные послом из Рима, копии со знаменитых полотен, и повсюду, куда бы Орелия ни взглянула, она видела зеркала в резных рамах, позолоченные столики и мраморные статуи. Лакеи, одетые в причудливые ливреи, густо расшитые золотом, производили слегка театральное впечатление на Кэролайн и Орелию, когда их вели по бесконечным дорожкам из красного бархата в личные апартаменты посла. Здесь их приветствовал сам граф, выглядевший чрезвычайно элегантно, а гостиная так изобиловала предметами искусства, что производила скорее впечатление музея, но не жилой комнаты.
— Найду ли я слова, чтобы приветствовать вас? — спросил посол, взяв руки Кэролайн в свои и поднося их поочередно к губам. А затем, лукаво блеснув глазами, он обратился к Орелии:
— Я рад, что Кэролайн обладает б льшим даром убеждать, чем я, мисс Стэнион!
Орелия собиралась в ответ наградить его суровым взглядом, но внезапно улыбнулась: было что-то мальчишеское в его веселости и абсолютной искренности, с какой он восхищался Кэролайн. Тем не менее она ощущала беспокойство, видя, как фамильярно ведет он ее сестру по гостиной, как смотрит на нее горящим взглядом и нашептывает страстные комплименты, которые все же доносились и до ее слуха, и она не могла не думать о том, что все складывается не лучшим образом для репутации Кэролайн, а думая об этом, не раз вздохнула.
В качестве еще одного гостя им был представлен друг и коллега графа ди Савелли, тоже сотрудник посольства. Обедали они в личной столовой посла, и, хотя Орелия решила и хотела быть строгой и не скрывать своего неодобрения по поводу этого приватного приема, она то и дело смеялась, удивляясь остроумию двух итальянцев, весело перебрасывающихся изящными репликами, как пестрыми мячиками. В сущности, за все время ее пребывания на лондонских приемах, которые, как правило, омрачались для нее присутствием герцогини, этот вечер был самым интересным и самым приятным из всех вечеров, на которых она здесь побывала.
Не приходилось, однако, сомневаться и в том, что посол смотрит на Кэролайн с нескрываемым вожделением, а она, раскрасневшаяся, сверкая глазами, его всячески поощряет.
Граф Карлос Ферранда, третий гость, был примерно того же возраста, что и посол. Временами Орелии казалось, что его забавляет поведение друга, который изо всех сил старался быть обворожительным. Когда после обеда все перешли в салон, а Кэролайн и посол под надуманным предлогом удалились вдвоем, оставив ее наедине с графом, тот, заметив, что Орелия проводила их тревожным взглядом, улыбнулся:
— Мисс Стэнион, вы слишком юны, чтобы вести себя, как обеспокоенная дуэнья!
— Но я действительно беспокоюсь, — честно призналась Орелия, на что граф только выразительно пожал плечами.
— А что можно с этим поделать? Когда люди влюблены, они всегда забывают, что подают повод к сплетням. Так устроен мир: он поощряет влюбленных, он и судачит о них.
Граф явно ей симпатизировал, и, наклонившись к нему, Орелия взмолилась:
— Пожалуйста, попросите посла, который, как я понимаю, ваш близкий друг, не подвергать опасности репутацию Кэролайн. Он должен понимать, что уже наш приезд сюда, вдвоем, и вечером, и в столь малочисленное общество — весьма нескромный поступок.
— Неужели вы и в самом деле думаете, что посол прислушается к моим словам? Как я уже сказал, влюбленные — сами себе закон!
— Но им нельзя любить друг друга — вы же должны знать, сэр, что моя кузина через неделю должна выйти замуж, и если станет известно о нашем здесь обеде в интимной обстановке, вы же понимаете, чем это закончится и какое обвинительное суждение вынесет на этом основании общество!
— Да, я с вами согласен. Но, хотя нам всем предосудительно присутствовать здесь сегодня вечером вчетвером, насколько серьезнее, очевидно, были бы последствия, соберись здесь с десяток гостей, которые обязательно потом стали бы рассказывать о своем пребывании в итальянском посольстве!
— Да, вы, наверное, правы, — вздохнула Орелия, — но больше такое не должно повториться!
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
