Конор дождался, когда они отъедут, потом сказал:
– Бекки, отгони фургон к сараю, а потом дай мулу воды. Кэрри и Миранда, помогите сестре. А мы с вашей матерью пока прогуляемся.
Он подал жене руку и помог ей спуститься с козел. Они молча зашагали по садовой дорожке. И только когда они вошли в беседку, Конор заговорил:
– Думаю, тебе пора сдаваться, Оливия.
Она скрестила руки на груди.
– Кажется, мы уже обсуждали этот вопрос.
– Не будь такой упрямой! – Он повысил голос.
– Ты сегодня, похоже, не в настроении. Наверное, всему виной виски, которое ты вчера пил.
– Виски не имеет никакого отношения к этому делу! Я всегда не в настроении, когда приходят люди, чтобы избить меня. И не меняй тему.
– Тогда не говори мне, что мне делать с моей землей.
Он пристально посмотрел на нее.
– Проклятие! Женщина, ты что, совершенно ничего не понимаешь? Ты не сможешь их победить.
Она пожала плечами.
– Я веду эту войну уже четыре года, и пока еще Вернон не получил мою землю. Так что я непременно выиграю.
Конор тяжело вздохнул.
– Поверь, они возьмут тебя измором. Они добьются своего.
Оливия решительно покачала головой:
– Не смогут. Орен рассказал мне, что на Вернона давит его тесть, один из главных инвесторов в этой сделке. Значит, они уже запаздывают, поэтому…
– Тогда Вернон решится на крайние меры, – перебил Конор.
Она хотела отвернуться, но он удержал ее, схватив за плечи.
– Послушай меня, Оливия. Ты не сможешь бороться с ними. Если они вложили в это дело слишком много денег, они не откажутся от своих планов. Неужели ты действительно думаешь, что они отступят перед одной-единственной женщиной?
– Им придется отступить, – заявила Оливия. – Я не продам свою землю.
– Даже если они будут угрожать тебе и девочкам? Ты готова к этому?
– Я тебе уже говорила: Вернон не причинит зла девочкам. И мне тоже.
– Почему ты так уверена?
– Потому что он меня любит, – ответила Оливия. – И всегда любил.
– Что?.. – Он уставился на нее в изумлении. – Проклятие, какая еще любовь?!
Она нахмурилась.
– Конор, успокойся, пожалуйста. Я же не сказала, что его люблю.
– Вернон любит тебя… – пробормотал Конор, невольно сжимая кулаки. – Значит, любит… Замечательно. Теперь я понимаю, почему ему так хочется избавиться от меня.
Оливия отвернулась. Глядя на одичавшие розовые кусты, тихо проговорила:
– Ты не обязан здесь оставаться.
– Спасибо, дорогая жена, но теперь уже поздновато.
– Поздновато? – Она взглянула на него через плечо. – Но преподобный Аллен не заковал тебя в цепи, когда сочетал нас браком. Так что ты можешь уехать в любое время, когда захочешь.
Она выгоняет его? Конор с удивлением посмотрел на жену и вдруг понял, что серьезно начинает за нее волноваться. Вспомнив о предложении Вернона, он проговорил:
– Возможно, я просто продам эту землю.
– Что?.. – Оливия вздрогнула и, повернувшись, уставилась на него в изумлении.
– Вернон предложил мне полторы тысячи долларов, – пояснил Конор. – И раз уж я теперь твой муж, то, похоже, что землей владею я. Полторы тысячи долларов – это чертовски много. Мы сможем неплохо жить на такие деньги. Надо быть идиотом, чтобы не продать.
И тут он вдруг заметил, что Оливия замерла, глядя на него с ужасом. Было совершенно очевидно: мысль о том, что она, обвенчавшись с ним, потеряет свое право на собственность, не приходила ей в голову. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но не смогла произнести ни слова.
Еще минуту назад Конор был готов сказать жене, что намерен принять предложение Вернона, но сейчас, взглянув в ее чудесные карие глаза, он понял, что не сможет этого сделать. Выругавшись сквозь зубы, он отвернулся и пробормотал:
– Женаты мы или нет—земля твоя, а не моя. Делай с ней что хочешь.
Резко развернувшись, он вышел из беседки и, не оглядываясь, быстро зашагал по садовой дорожке.
Преподобный Аллен был настолько добр, что отвез ее домой, поскольку муж, очевидно, забыл о ней.
И Алисия прекрасно знала, почему Вернон о ней забыл. Из-за Оливии Мейтленд, конечно же.
Она пригласила преподобного на чашку чая, но он, поблагодарив за приглашение, отказался. Алисия поднялась в свою комнату и, сославшись на сильную головную боль, велела никого не принимать – хотелось побыть в одиночестве и как следует все обдумать.
Было ясно: Вернон всегда любил Оливию. И Алисия прекрасно это знала – знала с того самого дня, когда прибыла в этот Богом забытый городок и впервые увидела женщину в поношенном коричневом платье, входящую в лавку, которую Вернон купил на деньги ее отца. Она все поняла, когда увидела, как муж посмотрел на эту женщину, – посмотрел со злостью и болью. И то обстоятельство, что Оливия вышла замуж, мало что изменит.
За восемь лет замужества Алисия не так уж много узнала о прошлом Вернона – он был не из тех, кто охотно рассказывает о себе. Но она знала, что ее муж стремится построить здесь некую империю только по одной причине: ему хотелось показать всем местным, что именно он здесь хозяин. Он хотел властвовать над теми людьми, которые некогда смотрели на него сверху вниз. Разумеется, это относилось и к женщине, для которой он когда-то оказался недостаточно хорош.
Опустившись на край постели, Алисия сняла шляпу и принялась обмахиваться ею как веером. «Ах, как же здесь душно и жарко», – подумала она, с грустью вспоминая прохладный ветерок, дувший с моря в Ньюпорте. И тут она совсем одна, без друзей и без развлечений. Алисия посмотрела в окно и тяжело вздохнула. Они с мужем совсем недавно вернулись в эту ужасную Луизиану, а она уже тоскует по дому.
Ну почему, почему Вернон захотел построить свою империю именно здесь? Когда она с ним познакомилась, он говорил о Луизиане так, будто ненавидел ее. А когда она вышла за него замуж, то подумала, что папа просто возьмет его в свою пароходную компанию, или на швейную фабрику, или в любое другое из своих предприятий. Ей даже в голову не могло прийти, что они с отцом создадут новое совместное предприятие и ей, Алисии, придется отправиться в Луизиану.
Ах, если бы она могла просто оставить Вернона! Оставить мужа с этой его проклятой железной дорогой… и с Оливией Мейтленд. Но она не может уйти от него. Не может, потому что любит. Но ей ужасно хочется обратно домой.
А папа приедет сюда на следующей неделе, чтобы просмотреть планы железной дороги и проехать по намеченному маршруту. Терпение отца вот-вот лопнет – она это прекрасно знает. К тому же и она сама постаралась. Во время пребывания в Нью-Йорке она кое-что говорила отцу в присутствии его компаньонов. И теперь ей остается надеяться, что усилия не пропали даром. Вернон наверняка не получит землю Оливии в ближайшее время. И тогда отец наконец-то все поймет… Поймет, какую жалкую жизнь она здесь ведет. Конечно же, и компаньоны отца будут очень недовольны. Так что, скорее всего папа откажется от этой железной дороги.
