которые начали продираться у оградки и, расчистив себе место, сел напротив прямо на землю, согнув ноги в коленях. Его темные глаза с тоской смотрели на фото родителей.
— Тут будто всё куда честнее, чем там, — донеслось до меня.
Я осторожно села рядом. Мне было не по себе среди могил, но я чувствовала, что Ильдар нужна поддержка.
Сейчас всё, о чём я думала весь день, казалось таким неважным и мелочным. Люди вокруг с удовольствием судачили, перемывали ему кости, даже не видя, что Ильдар просто почти каждый день наводил порядок на заброшенных могилах, не ожидая в ответ ничего, движимый простым человеческим состраданием.
Я осторожно положила голову ему на плечо, разделяя этот момент с ним.
Глава 16, в которой я впервые чувствую любовь
Мы сидели так в тишине долго. Мышцы успели закоченеть. Но не было этого бешеного внутреннего поиска, когда ищешь чем заполнить паузу, чтобы не было неловкой тишины. Это было особое единение.
Когда где-то в толще деревьев громко закричала ворона, спугнув остальных птиц, Ильдар дёрнулся, и я вместе с ним.
Он тяжело вздохнул и заговорил:
— Я во многие драки влезал. Там и по делу, и без было. Чужак из большого города, который вдруг оказался в середине года в сельской школе. На мне буквально маркером написали, что нужно издеваться, — его голос звучал глухо, а я опустила глаза. — Там уже не было возможности думать, кого лупишь по делу, а кто под руку попал. Но зато меня стали уважать. Бояться тоже. Без этого никак. Но самое главное — перестали цепляться.
Ильдар поднялся и, перешагнув через оградку, подошёл вплотную к надгробиям и стал сбрасывать опавшие листья.
— Потом стал старше, понял, что бабке я лишняя обуза. Денег нет. Стал хвататься за всё. За скотиной посмотреть, дров наколоть. Кто деньгами давал, кто продуктами. Потом меня и на работу в местную ферму пристроили. Когда столько работаешь, некогда учебой заниматься. Стали уже из-за этого вызывать бабку. И правда исключить хотели. Но бабка в ноги директора упала. Оставили.
— И ты никогда не думал уехать? — я поднялась следом. — Переехать хотя бы в Казань.
— Думал. Но на это всё деньги нужны.
— Можно в вуз поступить или в колледж, общежитие дадут, — убежденно говорила я.
— А с моими трояками, которые, как говорят, из жалости ставили, в какой вуз возьмут, — Ильдар беззлобно усмехнулся.
— А ты всё равно попробуй! — настаивала я. Непонятно откуда только появилась эта уверенность. Мне самой бы сдать ЕГЭ и баллы набрать, но при этом я совершенно не хотела, чтобы Ильдар так и застрял тут. Он больше, чем кто-либо заслуживал, чтобы у него в жизни всё было хорошо!
Ильдар смотрел на меня удивлёнными глазами, а потом рассмеялся. Я обиженно надула губы.
— Хорошо-хорошо, буду стараться, — сказал он, отсмеявшись. — А теперь давай, провожу обратно. А то бабушка твоя опять с давлением грохнет.
И правда начинало смеркаться. Я торопливо стала отряхиваться, дожидаясь, пока Ильдар осторожно выйдет за оградку и, кинув грустный взгляд на надгробия, повернётся ко мне.
— Осторожнее, — сказал он, хватая меня за локоть, когда я споткнулась. Мне хотелось, как можно скорее выйти в деревню. Всё-таки кладбище это слишком мрачное место.
— Давай-ка лучше так, — он взял меня за руку и переплёл пальцы.
Так, не размыкая рук, мы вышли из кладбища и пошли дальше в сторону дома бабушки.
Ильдар рассказывал о своём детстве. О том, как раньше жил в Казани, в том самом районе, где теперь стояли модные высокоэтажки дорогого ЖК. Вспоминал, как раньше любил гулять по Баумана и гоняться за мошенниками, которые ходили в костюме лошадей и цеплялись к туристам. Рассказал и о том, как разбились родители, как пришлось переехать сюда и учиться жить по новым правилам. Я не перебивала. Мне в целом было сложно что-то сказать или добавить. Я даже не могла в полной мере понять и разделить его чувства, ведь никогда в жизни не сталкивалась с таким. Но мне хотелось его поддержать, поэтому я гладила большим пальцем его руку, крепче стискивая пальцы.
— Слухи думаю, действительно, разные ходят, — рассуждал Ильдар. — Я просто не задумывался как-то.
— Это не важно! — поспешно воскликнула я.
Я уже видела крышу дома бабушки и всё внутри противилось скорому расставанию. Хотелось побыть ещё немного с Ильдаром. Но вот мы дошли до забора и Ильдар мягко, но настойчиво отпустил мою руку.
— Пришли, — опять с улыбкой сказал он.
— Да, — я кивнула, оглядываясь на дом. На кухне горел свет. Наверное, бабушка села пить чай.
Никто из нас не торопился уходить. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, Ильдар стоял точно так же, улыбаясь и взъерошивая волосы на затылке.
— Знаешь, — заговорил Ильдар и осёкся.
— Что? — с ожиданием я посмотрела на него.
А потом он медленно наклонился ко мне и прижался к моим губам своими сухими, обветренными губами.
Все те редкие поцелуи, которые были у меня до этого, показались такими неважными и детскими.
Ильдар крепко обнял меня, тесно стискивая. Сильные руки обвили талию и прижали максимально близко. Его губы двигались мягко, нежно, несмотря на всю силу, которая так и веяла от него. Я буквально плавилась в его объятиях. Ноги совсем ослабли. И возможно я бы упала, если бы Ильдар крепко не держал меня.
Когда он отпустил меня, я всё ещё чувствовала слабость в ногах. Сердце бешено билось, а губы горели. Они всё ещё фантомно ощущали поцелуй. Я чувствовала, как горячо лицу, наверняка сейчас оно было цвета перезрелого помидора. Ильдар тоже выглядел смущенным с раскрасневшимися щеками.
— Мне пора, — спешно хрипло сказал он. — Теперь точно.
— Ага, — я кивнула и поспешила развернуться, чтобы уйти.
Мне срочно нужно было всё обдумать. Пока я знала только одно — мне очень сильно нравится Ильдар! Даже возможно куда сильнее, чем я могла себе представить.
Глава 17, в которой мама мной разочарована
Теперь для меня началось настоящее лето. Сладкий сон до обеда, когда просыпаешься, потому что солнечный луч светит на лицо, потом завтрак чем-то вкусным или сладким, а потом Ильдар, который часто уже сидел на крыльце дожидаясь меня, чтобы мы пошли к реке, или к озеру или просто, забравшись на холм, сидели на траве, смотря на деревню впереди, на аккуратные крыши и светящиеся квадратики окон. Иногда мы могли так сидеть до глубокой ночи, болтая обо всём на свете, пока на небе не появлялись первые светлые
