станет частью нашего общего шрама.
Я собрала все силы, все остатки выдержки, и кивнула, не в силах солгать.
— Я в порядке. Буду в порядке. Я взрослая девочка, — голос дрогнул, но я продолжила. — И понимаю, что нельзя заставить насильно любить другого… кхарца. Либо да, либо нет. А заставлять кого-то, манипулировать, убеждать… Я все же женщина, Ильхом. Если бы была ему нужна, то он бы хоть что-то, да предпринял. Сар… он принял решение отпустить. Пусть так. Я со временем приду в себя и забуду.
— Юля… — простонал муж, прижимая меня к себе теснее.
— Иль, давай больше не будем об этом? — попросила я, и в голосе прозвучал не гнев, а мольба. Мольба о пощаде. Я боялась, что если мы продолжим, я расплачусь здесь, в этой тёмной кабине, на его коленях, и слёзы будут не только о Саре, но и о вине перед первым мужем.
— Хорошо, — согласился Ильхом. Но я видела, как в его глазах сверкнула не ревность, а что-то другое. Тихое, холодное пламя ярости. Не на меня. На того, кто причинил мне эту боль. На ситуацию. На мир, который снова и снова ранил ту, которую он любил и оберегал.
— Долго нам до другой планеты? — я намеренно сделала голос бодрее, пытаясь переключиться. — У нас впереди новый дом, новая планета, куча забот! Надо обставить всё, наконец-то собрать нормальный гардероб, а не ходить в чужом, привести себя в порядок, купить флай… А тебе нужна работа? Ты же можешь побыть со мной какое-то время? Или, может, устроиться на Харте пилотом? Или…
Я болтала без умолку, закидывая Гросса планами и вопросами, чувствуя, как в его объятиях что-то внутри потихоньку затягивается. Не заживает, нет, но затягивается. Здесь, на его коленях, в его объятиях, в гуле двигателей, летя сквозь безмолвную, бескрайнюю пустоту, я чувствовала себя… дома. Не в месте, а в состоянии. Надёжно. Тепло. Уютно.
И пусть внутри ещё ноет свежая рана, пусть будущее туманно — мы были вместе. Мы любили друг друга. И эта любовь удерживала меня от распада в небытии. В его руках я была уверенна, что мы вместе обязательно преодолеем всё, решим любые проблемы. Потому что другого выбора у нас не было. Только вперёд. К звёздам и к новой жизни, которую нам предстояло выстроить своими руками.
Глава 76
Юлия
Прошёл месяц. Не просто отрезок времени, а целая эпоха покоя, которая сменила прошлый отрезок непрерывного шока и борьбы. Целый месяц «новой» жизни на Харте! За это время стабилизировалось не только моё энергополе, но и мы — я и Ильхом. Мы выстроили внутри стен нового дома что-то большее, чем быт — собственный микроклимат, основанный на взаимном изучении, терпении и тихой радости от простых вещей. Без спешки, без паники, просто день за днём. Это было бесценно.
Харта оказалась… спасением. Ильхом, глядя на зелёные просторы из окна флая, периодически морщился и напоминал, что это просто провинция, планета земледельцев. Мой муж переживал, что мне может быть скучно без ярких событий Эвиллы. Я в ответ только улыбалась и качала головой. Ильхом не понимал. Он не мог понять, что мне не нужны «события». Мне нужна была почва под ногами в прямом и переносном смыслах.
А Харта оказалась почти что Землёй. Нет, не копией, конечно. Но её душа отзывалась в моей щемящим, ностальгическим эхом. Планета-сад. Планета-вдох. Несколько материков, одетых в пышные, сочные одеяла растительности всех оттенков зелени — от серебристой до почти чёрной. Природа была другой: листья причудливой формы, стволы узловатые и мощные, цветы пахли незнакомыми, приятными сладковатыми нотами. Но это была живая зелень, а не искусственные светящиеся грибы или голые скалы Елимаса. Это были леса, поля, холмы, разделённые бирюзовыми морями. Пейзажи, от которых щемило сердце не болью, а сладкой, ноющей тоской по чему-то бесконечно далёкому. Я могла смотреть в окно и почти, почти верить, что где-то за этим лесом начинается старая трасса, ведущая к моей прошлой жизни, к моему городу, дому, квартире…
Для Ильхома это было «захолустье земледельцев». Для меня — первая за долгое время возможность сделать полный, глубокий вдох, не ощущая, как лёгкие обжигает чужая, враждебная атмосфера.
И дома! На Харте дома были нормальными. Они стояли на поверхности, упираясь фундаментами в живую, тёплую землю, а не вгрызаясь в каменные недра. Цокольные этажи были, конечно же. Но не жилые склепы. Воздух был свежим, с лёгким, чуть пряным запахом местной флоры. Ни духоты, ни давящего ощущения миллионов тонн камня над головой. Моя клаустрофобия, та самая, что сжимала горло на Елимасе, здесь тихо заснула, как уставший зверь в безопасной берлоге.
Мы поселились в одном из лучших женских секторов недалеко от столицы — Алоры. Сам город, увиденный с высоты флая, казался живым и… обычным. Не ультрасовременная, бьющая в глаза неоном Эвилла, а ухоженный, гармоничный город с парками, широкими проспектами, зданиями из местного светлого камня и тёмного, почти чёрного дерева. В Алоре была своя спокойная эстетика.
А наш дом… Наш дом был таким же, как у всех уважающих себя кхарских кланов: высокий каменный забор, охранный контур (о котором Ильхом рассказывал с убийственной серьёзностью), большая территория. Но внутри за забором — просто газон и группа странных деревьев с раскидистыми кронами, напоминавших гибрид дуба и инопланетного баобаба. Сам дом мы выбрали двухэтажный, из светлого, тёплого песочного камня, с тёмной, почти шоколадной крышей и огромными панорамными окнами.
С обстановкой сначала был полный провал. Стандартный кхарский интерьер поверг меня в уныние: что-то между отелем бизнес-класса и монастырём. Минимум вещей, всё в оттенках серого, бежевого и чёрного. Функционально, стерильно и душераздирающе скучно. Я выдержала ровно один день.
— Иль, — сказала я вечером, обводя рукой гостиную. — Это не дом. Это камера для медитации с видом на сад. А медитировать я не собираюсь.
Мой адмирал посмотрел на меня, потом на голые стены:
— Что не так? Всё новое, качественное.
— В том-то и дело! — взорвалась я. — Здесь нет нас. Нет жизни. Это как… не знаю…
— Тогда давай все поменяем, — предложил Ильхом и кинулась на него с визгами счастья. Ох, если бы Иль знал, что его тогда ждет, подумал бы сто раз — соглашаться или нет.
Кредитов после щедрой «компенсации» от клана Боргес у нас было с лихвой. И я, с благословения Ильхома (который, кажется, просто сдался под напором моей решимости), устроила тотальную шопинг-терапию в масштабах всей планеты.
Первой пала кухня-столовая. Менять технику я
