Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

Никогда не проходи через одинокую каменную арку, милая. За ней — только смерть без возврата.

Принято считать, что Жнецов никто не видел почти пять тысяч лет. Ходят слухи, что они всё ещё существуют, скрываясь в уединении где-то в горах Царства Смерти. После того, что я увидела прошлой ночью, я могу подтвердить, что эти слухи, по крайней мере частично, правдивы.

Стоит ему войти в таверну, как разговоры стихают, и все поворачиваются к незнакомцу.

Линал и его друзья смотрят на Жнеца с разной смесью благоговения и страха. Посетители у двери спешно отступают в сторону. Бармен, Сэм, поднимает взгляд с улыбкой, готовый поприветствовать нового клиента, но она тут же исчезает, и его рот раскрывается от шока. Пустой стакан выскальзывает из его руки и разбивается о пол.

Звук будто запускает время заново, и разговоры постепенно возвращаются, хотя уже не такие шумные, как раньше. Сомневаюсь, что кто-то из них понимает, кто такой Жнец, но они чувствуют в нём что-то тревожное.

Его тёмные волосы снова зачёсаны назад, открывая мне вид на прищуренные глаза, скользящие по залу. Даже в тусклом свете этой захудалой таверны он до боли красив. Я замечаю, как несколько женщин бросают на него заинтересованные взгляды, явно размышляя, стоит ли рисковать и подходить к нему.

Уголки его губ приподнимаются, когда его взгляд останавливается на моём стуле, и моё сердце начинает бешено биться, когда он направляется сюда. И снова он без труда ощущает меня, несмотря на мою невидимость. То, что он оказался в той же таверне, за которой я следила всю ночь, не может быть совпадением.

Он здесь из-за меня.

Жнец не обращает внимания на остальных посетителей, проходя мимо них и опускаясь на стул напротив меня, демонстративно поворачиваясь к залу спиной. Это либо смелость, либо глупость. Алкоголь делает мужчин храбрее, придавая им решимость ввязываться в драки, которые им не по силам. Мой пульс учащается, когда я замечаю несколько враждебных взглядов в нашу сторону. Я не могу позволить себе увязнуть в той игре, которую Жнец затеял сегодня.

— Ты не собираешься поздороваться? — он даже не пытается говорить тише.

Калум поднимает взгляд и с раздражением смотрит на него.

— Нет, не собирался.

Жнец игнорирует его, не отрывая взгляда от меня.

— Я могу сидеть здесь всю ночь, если понадобится.

Старик запрокидывает голову и тяжело вздыхает.

— Богиня, избавь меня от молодёжи, — бурчит он, затем делает большой глоток эля и поворачивается к моему новому собеседнику. — Здравствуй, парень. Как вечер проходит?

Пена остаётся на его белых усах, и мне приходится сдерживать улыбку, готовую прорваться сквозь моё дурное настроение. Жнец медленно поворачивает голову к пожилому смертному. Его лицо остаётся холодным, но в глазах мелькает тень веселья.

— Ты доволен моим приветствием, раз оно для тебя так важно? — спрашивает Калум.

— Прошу прощения, сэр, — ровно отвечает он. — Но я обращался не к вам.

Калум оглядывает наш пустой угол, приподняв брови.

— А к кому же ты тогда обращался, парень?

Не колеблясь ни секунды, Жнец указывает в мою сторону.

— К прекрасной женщине напротив меня, разумеется.

Я мысленно благодарю Судьбы за то, что никто не видит, как жар поднимается к моим щекам.

Калум смотрит на пустое кресло, затем пожимает плечами с равнодушием.

— Не воображай, что ты особенный, парень. — Он отмахивается от Жнеца и делает ещё глоток эля. — Она со мной всё время разговаривает.

Его серебристо-голубой взгляд скользит в мою сторону, и один уголок губ приподнимается.

— Вот как?

Калум кивает.

— Всё время со мной заигрывает, верно? Я ей твержу, что бесполезно. Моё сердце всегда принадлежит моей Фрэнси, да упокоит Богиня её душу.

Я наклоняюсь вперёд, не в силах удержаться, и впервые за всё время в таверне подаю голос:

— Нельзя винить девушку за то, что она гоняется за самым красивым мужчиной в комнате.

Его морщинистые щёки тут же розовеют, и на губах появляется смущённая улыбка.

— И это касается и тебя, парень, — поддевает Калум Жнеца. — Но больше всего она любит меня.

— Похоже на то, — говорит мой собеседник, откидываясь на спинку и закидывая руку на спинку лавки рядом с собой. Другой рукой он достаёт несколько медных монет и бросает их старику. — Но мне нужно поговорить с дамой наедине, так что почему бы тебе не сходить к стойке и не взять ещё выпивку за мой счёт?

Калум прячет деньги. Словно ища моего одобрения, он смотрит в мою сторону, его мутный взгляд останавливается чуть левее моей головы.

— Иди, — тихо говорю я, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Бросив на Жнеца последний сердитый взгляд, он поднимается и направляется к бару. Его шаги ещё уверенные, но в фигуре уже чувствуется слабость, выдающая возраст. Поворачиваясь обратно к собеседнику, я ловлю его странный взгляд. Для того, кто не может меня видеть, он удивительно точно угадывает, где мои глаза.

— Интересные у тебя друзья, — говорит он тихо, почти интимно, и от его голоса по моим рукам пробегают мурашки. — Признаюсь, я ревную. Ты ни разу не отметила мою внешность.

— Потому что ты уродлив, — лгу я, скрещивая руки и откидываясь назад.

Он театрально прижимает руку к груди.

— Так разговаривают со старыми друзьями?

— Мы не друзья.

Его бледные глаза вспыхивают намёком.

— После прошлой ночи я бы сказал, что мы больше, чем просто знакомые.

Я прищуриваюсь.

— Я метнула тебе в лицо кинжал, а ты решил повысить меня до друга, а не врага?

— Не умаляй себя, миледи. — Ленивая улыбка касается его губ. — Ты метнула четыре кинжала мне в лицо.

— Жаль, ни один не попал в цель. — Мои пальцы ложатся на рукоять меча, который я сегодня взяла с собой, и я невольно думаю, увернётся ли он от оружия такого размера.

— Но ты всё же пустила мне кровь. — Он наклоняется вперёд, и в его голосе звучит искреннее впечатление. — Уже годы прошли с тех пор, как кому-то это удавалось. Тебе стоит гордиться.

— А я чувствую лишь снисхождение. — Я закатываю глаза, замечая, что некоторые посетители всё ещё наблюдают за Жнецом с настороженностью.

— Почему ты меня преследуешь? — спрашиваю я, перехватывая инициативу в разговоре.

Он наклоняет голову.

— С чего ты взяла?

— У меня нет настроения играть сегодня.

— Отлично. — Он пожимает плечами, снова откидываясь назад. — Я не играю с мошенниками.

— Как твой друг, — я вкладываю в это слово всё возможное презрение, — должна заметить, что все в этом зале пялятся на