долговцев быстро вернули сталкеров на своё место. Локи разогнал своих людей по местам. Стрелок сразу сиганул в подвал. Он увидел ужасную картину: девушка извивается на кровати, как одержимая, а Зверобой и Бродяга пытаются её успокоить. "Я никуда не могу уйти от неё! Обязательно что-то случается!" - сетовал Стрелок. Он положил вещи девушки на пол и хотел помочь её успокоить. Она открыла глаза и резко села. На себе девушка быстро расстегнула молнию и положила руку на середину груди.
- Сердце! Моё сердце! - измученно прохрипела она. - Виктор вырвал у меня сердце!
Зверобой сел на край кровати и по-отцовски её обнял:
- Успокойся, девонька! Успокойся! Твоё сердечко на месте! Никто его у тебя не вырывал!
Таня тяжело дышала и не убирала руку с груди. Да, сердце на месте и оно бьётся. Зверобой поцеловал её в висок и погладил по голове:
- Это просто страшный сон! Ты в безопасности! Здесь никто тебя не тронет!
- Что случилось? - спустился Шульга поинтересоваться. - Такой крик на всю станцию! Там мужики все повскакивали со своих мест!
- Ей кошмар приснился, товарищ подполковник, - доложил Бродяга.
- Что же она такого увидела, что ей такой страшный кошмар приснился?
- Я её вырвал из рук Инквизитора. Уж не знаю, что он хотел сделать, - сказал Стрелок. - Но помню наёмника с вскрытой грудной клеткой.
- Он хотел вырвать из её груди сердце, - сказал Бродяга.
- Ты откуда это знаешь? - спросил Шульга.
- Что-то я помню. Не так давно в Монолите начали совершать ритуальные жертвоприношения. Только делается это ради устрашения, а не из религиозных побуждений. Сталкеры осмелели и монолитовцы решили прибегнуть к такому методу.
Татьяна сидела в объятиях Зверобоя и дрожала. Он укачивал её, словно маленького ребёнка.
- Всё хорошо! - мягко приговаривал охотник.
- Он хотел вырвать моё сердце! - всхлипывала она. - Витя! Как он мог! Я ведь так любила его! Я на такое ради него пошла!
- Не думай о нём!
Но легко было ему так говорить. Она не могла не думать о нём. Тут уже ничто не поможет. Даже время не сможет вылечить.
- Ложись и поспи, - хотел Зверобой её уложить обратно.
- Нет! - вцепилась она в него. - Я не хочу спать!
Бродяга сел рядом и взял её за руку. Она посмотрела на него, но ничего не сказала. Ей вообще ничего не хотелось говорить. Она обвела глазами помещение. "Подвал Зверобоя," - узнала она. Рядом стоит Шульга и Стрелок. Таня не может вспомнить, как она тут оказалась. Помнится, что ей чуть сердце не вырвали в зале ДК "Энергетик", потом много дыма, выстрелы, её кто-то вывел из того ада, а дальше память обрывается. Она помнит всех присутствующих здесь. В голове кавардак. Всё как в тумане.
- Как я сюда попала? - спросила она у Зверобоя. - Ведь я была в Припяти...
- Да, Танюша, мы были с тобой в Припяти, - подошёл Стрелок.
Он пересказал ей всё, что произошло. Таня уткнулась лицом в плечо охотника. Теперь другая рана саднила ей сердце - совесть. Стрелок ещё в Рождественский сочельник предоставил доказательства, что её любимый Виктор стал маньяком. Он не один раз предлагал ей не ходить в Припять, догадываясь, что ничего хорошего не выйдет. Только сейчас Таня осознала, насколько он был прав, а её преданность и любовь оказалась не нужна Виктору. Этот человек просто посмеялся над ней и разбил сердце таким жестоким образом. Что бы было, если монолитовцы не обнаружили её тогда в квартире, а Стрелок смог бы каким-то образом привести Виктора к ней? Интуиция подсказывает, что неприятностей возникло бы гораздо больше. С похищением Инквизитора монолитовцы сидеть на ровном месте не стали бы и поспешили выручать своего жреца.
Шульга вскипятил воду в чайнике и сделал чай. Он предложил его Татьяне, но она отказалась. Ей совсем не хотелось есть. Зверобой достал из кармана шоколадную конфету с орехами и протянул девушке. Она покачала головой.
- Съешь! - мягко настаивал он. - В шоколаде содержится экстракт счастья.
- Я уже никогда не буду счастлива! - всхлипнула Татьяна.
- Нет, ты будешь счастлива! - упрекнул её охотник. - Никогда не опускай руки! У тебя ещё вся жизнь впереди!
- Мне так больно! - потекли из её глаз слёзы. - Так больно! Меня растоптали!
Зверобой утёр слёзы с её лица и посмотрел на Стрелка:
- Поставь-ка стулья у жаровни. Надо развеять скуку.
Охотник вместе с девушкой сел возле жаровни. С ней рядом сразу сел Бродяга. Шульга и Стрелок сели напротив.
- Ну, как девчонка? - пришёл Зулус. - О, вижу она очнулась!
- Да, вышла из шокового состояния, - сказал Шульга. - Присоединяйся к нам, боец.
Зулус не отказался. Мужчины достали еду и напитки. Татьяна сидела, положив голову на плечо Зверобою и обхватив его за руку. Она смотрела на раскаленные угли в жаровне, обдумывая слова Виктора. Он назвал её толстой уродиной, которую никто никогда не полюбит. Она никогда не была о себе высокого мнения, то есть самооценка у неё всегда была заниженной. После жестоких слов теперь уже бывшего жениха она стала думать о себе ещё хуже. Раз она такая некрасивая, то есть ли смысл жить дальше? Она умрёт от одиночества. Увы, даже если она похорошеет, красота потом померкнет. И что тогда? Каждой нормальной девушке хочется, чтобы её любили такой, какая она есть. Таня забыла о Бродяге и его любви, хотя он сидел рядом. Она думала о том, что только мама её любит и сосед дядя Серёжа. "Я настолько некрасива, что меня любят только самые близкие? Многие сталкеры в Зоне хотят меня, но не потому, что я привлекательна. Просто я женщина, а когда долгое воздержание придавит, то им плевать, симпатичная перед ним барышня или нет".
Зверобой взял гитару:
- Надо добавить музыкального колорита, а то как на поминках сидим.
Он провёл пальцем пару раз по струнам, настроил и заиграл:
- Усталая мать вышивает крест,
Полночный трамвай поёт благовест,
И тихие сны кружатся по всей округе.
И еле дыша, приемлет душа пасхальный аккорд затерявшейся в небе вьюги.
Я выйду во двор, и полночный снег
Оставит мой след на будущий век,
Июньским дождём однажды придя на землю.
И мой
