вообще-то убирался на днях! — я комично надулся.
— И что, половина гардероба больше не валяется на полу?
— Только те вещи, которые я сейчас ношу.
— Ох уж эти мужчины… — Она закатила глаза и ушла на кухню к холодильнику.
Калли училась на шеф-повара и обожала готовить. Даже после целого дня у плиты на работе ей нравилось состряпать что-нибудь дома (если она не приносила объедки из ресторана). Я мог приготовить что-то базовое, но нужды в этом не было — у меня всегда была Калли. Если бы она не хотела, я бы взял готовку на себя, но ей это искренне нравилось. Говорила, что это помогает расслабиться.
Я вернулся к дивану, взял планшет и еще раз внимательно перечитал письмо. Отметил место встречи и список того, что нужно взять с собой. Эти собеседования — та еще мясорубка, и я понимал почему. Работа охранником на самом престижном отборе в мире — дело серьезное.
Каждые десять лет Аид лично отбирает до сотни людей из мира смертных и заставляет их соревноваться в Играх за шанс стать бессмертными и получить работу у него на службе. Все эти люди — осужденные преступники. Лучшие в своем деле: киллеры, хакеры, линчеватели. Те, кто привык работать в тени, исправляя ошибки, на которые мир смертных закрывает глаза. Да, они облажались и попались, но их умы — одни из самых блестящих.
Вот только девять лет назад, во время прошлых Игр, ангелы прорвались из Небесного царства и разнесли всё в щепки. Игры проводят в специальном комплексе вдали от Элизиума — людям не положено находиться в нашем мире, если только их души уже не покинули тела. Игры — исключение, и даже тогда участников держат взаперти все три месяца.
В прошлый раз от объекта ничего не осталось. Никаких выживших. Вся охрана погибла вместе с людьми. Понятно, почему Каллиопа так переживает. Но когда я узнал, что директором стал Гаррик Зефир, я подал заявку не раздумывая.
Я работал в охране здесь, в Элизиуме, на низких должностях, но по-настоящему хотел попасть в Тартар. Быть частью команды, которая следит, чтобы самые мерзкие души в истории никогда не получили шанса на перерождение — это же круто.
Пытки меня не особо интересовали, но это лишь один из отделов. Я хотел заниматься системой безопасности. Там технологии за гранью всего, с чем я когда-либо работал. Разбираться в них, развивать их — это предел мечтаний.
Закончив с пометками, я сверил расписание: через пять дней я должен быть свободен для интервью. Затем я отложил планшет и присоединился к Калли на кухне. Она поручила мне помочь с ужином — сегодня было какое-то пряное рагу, пахло оно божественно.
Мы болтали о пустяках: сплетни, новости за день. Планировали завтрашний выходной. Я ловил на себе ее мимолетные взгляды, пока она мазала хлеб маслом, а я накрывал на стол.
Она больше не заговаривала об Играх, но в этих взглядах читалась боль. Ее опасения оправданы, и я сделаю так, как обещал: все разузнаю.
Мне паршиво от того, что я заставляю лучшую подругу нервничать, но я слишком сильно этого хочу. Отогнав грызущее чувство вины, я представил конечную цель и то, как круто изменится наша жизнь.
Если, конечно, меня возьмут.
Глава 2.
Каллиопа
Любить лучшего друга — отстой. Особенно когда этот самый друг по десять раз на дню напоминает, что вы «просто лучшие друзья», и в зародыше убивает любую надежду на взаимность.
Тедди твердит это так часто, что фраза выжжена у меня на подкорке. И когда сердце в очередной раз предательски екает — а это случается каждый раз, стоит ему прикоснуться ко мне, заговорить или просто посмотреть, — в мозгу вспыхивает неоновая надпись: «Ты дура, Калли».
Мы знакомы почти двадцать лет. Половину этого срока я не чаяла в нем души, но когда мы съехались… тогда-то я и увидела его мягкую, нежную сторону. И влюбилась по уши. Окончательно, бесповоротно и без шанса на спасение.
После университета мы оба едва сводили концы с концами. Я металась с одной работы на другую, не зная, чем хочу заниматься. Тедди по той же причине подрабатывал вышибалой в ночном клубе, но денег катастрофически не хватало.
Как-то в выходные, за стаканчиком в баре, он поделился идеей. И глазом моргнуть не успели, как мы сложили капиталы и сняли жилье. Квартирка была крошечной, в гостиной пришлось поставить диван-кровать, потому что спальня была всего одна. Мы как-то справлялись. Тедди наотрез отказался занимать кровать и два года спал на самодельном матрасе, пока наши доходы не стабилизировались.
Когда мы стали зарабатывать больше, вопрос о том, чтобы разъехаться, даже не стоял. Мы просто сняли квартиру побольше. Эту самую, где живем сейчас и которую превратили в настоящий дом. Сейчас каждый из нас мог бы спокойно жить один, но никто об этом и не заикался. Напротив, мы продолжаем скидываться на общие нужды и покупать предметы роскоши: огромный телевизор, еду подороже, одежду. Тедди даже настоял на покупке дорогих кастрюль и сковородок, чтобы я могла тренироваться на нормальном оборудовании.
Во многом мы уже ведем себя как пара, просто не так, как мне хотелось бы. Сначала я молчала, потому что сама не сразу всё осознала. Чувство подкралось незаметно. Но однажды я пожаловалась Креа — моей коллеге и, пожалуй, самой близкой подруге — на какую-то темную ангелицу, с которой Тедди тогда встречался. Креа в лоб заявила, что я веду себя как ревнивая девчонка, а не как заботливый друг.
Отрицать очевидное было бессмысленно. Она была права. Теперь, когда шоры пали, я живу в бесконечном цикле тоски. Сказать ему я не могу. Это разрушит нашу дружбу — ту самую, о которой он напоминает мне по семнадцать раз на дню.
— Уф! — Я слишком сильно ударила кулаком по тесту, которое замешивала. Стол содрогнулся, ножи и утварь жалобно звякнули о металлическую поверхность.
— Что тебя сегодня так завело? Отрываешься на тесте больше обычного, — подала голос Донателла. Она стояла дальше по кухне и шинковала овощи для вечерней смены. Мы были единственными сотрудниками в ранние часы, остальные подтянутся ближе к полудню.
— О нет, — в кухню вошла Креа. Она была менеджером зала — настоящая волшебница, умеющая заговорить любого гостя и обеспечить идеальный сервис. Не в буквальном смысле — магия тут ни при чем, — но как ведьма она излучала куда больше обаяния, чем обычные демоны. — Его позвали на интервью?
На прошлой неделе я выплакалась ей в жилетку из-за
