всего чисто женское. Мне намного легче вжиться в новую роль, если я буду соответствовать ей внешне. А еще я чувствую странную уверенность. Почему-то короткие взгляды, что бросают на меня все трое василисков дают неожиданную поддержку.
Почему в голове вдруг возникли воспоминания наших редких совместных приемов пищи с мужем. В последнее время они вообще сократились до минимума. Он предпочитал есть в кафе или ресторане за деловыми встречами с партнерами, как он мне говорил.
Да и у меня чаще всего не оставалось времени приготовить что-то замороченное, как я делала в первые годы нашего брака. Обычно чем-то простым перебивалась, и Андрей ворчал, что другие жены все успевают, а я как сонный тюлень стала.
Словно глаза неожиданно раскрылись. Как же многого я не замечала в своей прежней жизни? На какое огромное количество подобных простых моментов закрывала глаза! Или мне просто не хотелось этого замечать. Жила по инерции, как привычно было и менять ничего не хотела. Сил не оставалось, что-то хотеть.
Вспомнила, что обычно во время таких обедов или ужинов я сама превращалась в служанку. Накладывала, подавала, наливала, подносила, а потом мыла, убирала, вытирала, раскладывала и прочее и прочее… Андрей никогда не помогал даже посуду в раковину убрать.
Боже, я теперь совсем под другим углом вдруг на все это посмотрела!
Мелочи, но ведь из таких мелочей и складываются отношения.
Подняла глаза, ошарашенная своим открытием. Все трое мужчин внимательно смотрели на меня. Но каждый по-разному.
Киар — с властной уверенностью собственника. Зир — задумчиво и настороженно немного. А вот Тайрик — с легкой снисходительной улыбкой.
Но ни один из этих взглядов не был равнодушным, как у моего мужа. Мне ведь сравнить не с кем было. Я считала, что он спокойный, а там… Там только равнодушие и было выходит.
Сглотнула горький ком, поймав тревогу в глазах старшего василиска.
— Тания, как ты себя чувствуешь? — спросил он, подавшись вперед.
— Все хорошо, — попробовала улыбнуться я.
Не знаю, удалось или нет, но Киар кивнул и снова отодвинулся назад.
Передо мной поставили тарелку с запеченными яйцами с каким-то хитрым соусом. Остальное: хлеб, ломтики сыра, масло, мед, ветчину — предлагалось брать самим из общих блюд и тарелок на середине стола.
Я огляделась и поняла, что безумно проголодалась. Разговоры подождут. Тайрик совершенно прав.
Из приборов в этом мире имелись и ложки и вилки с ножами. Но вилка была не совсем привычной формы — двузубая. Но я обрадовалась и такой. Ведь, ни в трактирах, ни будучи служанкой я на столе ее видела нечасто.
Я уверенно принялась за еду, наплевав на то, кто на меня смотрит и с какой целью. Манеры… вроде все прилично у меня было и никого я не шокировала каким-нибудь чудовищным нарушением этикета. Тут, насколько я успела заметить, еще не было составлено множество томов на малейший жест и чих среди благородных. Поэтому можно расслабиться и просто наслаждаться вкусной едой.
Все же рацион прислуги заметно отличался от того, что готовили для господ.
Поэтому после десерта, сладкой груши с медом и орехами, мое настроение заметно поползло вверх. Сладкое кому хочешь радости прибавит.
Я и не заметила, что все слуги давно покинули столовую, оставив меня наедине с василисками. Они уже успели позавтракать и ждали только меня, не прекращая своих наблюдений.
Ну и пусть. Я не стала давиться, стараясь побыстрее запихнуть в себя последние кусочки груши. Неторопливо допила травяной чай, облизала ложечку и сделала глубокий вдох.
Разговор явно будет нелегким.
Это подтвердили первые слова Тайрика.
— Огнеглазка, я в просто в немом восхищении. Из какого ты рода? Королевский не меньше. Принцесса в изгнании?
Его пылкие слова подкреплялись жарким восторженным пламенем в его глазах. А мне неожиданно было приятно услышать подобное мнение. Давно мне никто комплиментов не говорил настолько искренне. Но все же я напряглась.
Происхождение — это тот вопрос, который создавал мне здесь основные сложности. Понятно, что его было не избежать, но вот как отвечать?
Но меня опередили.
— Фениксы никогда не входили в королевские семьи, Тай, — холодно ответил Зир. — Особенно после Великой войны. Но мне тоже интересен ответ на этот вопрос, — посмотрел он на меня.
— Только давай без твоих нужных лекций, — фыркнул младший василиск. — События пятисотлетней давности здесь мало кого привлекают.
— Напротив, думаю, как раз в них и скрыт ответ на многие вопросы, которые сейчас терзают нашу загадочную незнакомку. Ведь так? — пристально взглянул он мне в глаза.
Серые радужки среднего василиска опасно заискрили огненными вспышками.
Опасный разговор, очень опасный… для меня.
Огонь во мне немедленно откликнулся: вспыхнул тонким кольцом вокруг запястий.
Я с усилием загнала его обратно. Да что же это?
— Зир, ты закончил с управляющим? — неожиданно пришел мне на помощь старший из братьев.
Тот повернул голову к нему.
— Закончил. Мразь редкостная оказался. Правильно сделал, что мне сразу отдал. Надо было лучше его в прошлый проверять, — короткий взгляд на меня. — Поэтому и прислуга бежала из дома, а вовсе не из-за слухов. Сдал его страже с подробной записью допроса. Там на три виселицы с верхом, — прищурившись, закончил он.
Я мысленно сделала себе пометку, что правосудие здесь крайне быстрое и неотвратимое. Но этот гад точно заслужил. Ясно, что я не первая его жертва. Даже представлять не хочу, скольким молоденьким девочкам он жизнь испоганил.
— Хорошо, — кивнул Киар. — Тания, ты хочешь продолжить разговор здесь или в кабинете? — обратился он ко мне. — Признаюсь, меня тоже озадачил вопрос твоего происхождения. Ты явно не из простой семьи. Ведь так?
— Я… не могу сказать, — тихо пробормотала я, заставив его нахмурится.
— Наверно, потому что сама не знаешь? — лениво откликнулся Зир со своего места. — Первая инициация, Киар. Ты должен это помнить, — повернулся он к брату. — Помнишь что чаще всего ее вызывает?
21. Разоблачение
— Смерть? — как-то недоверчиво уточняет Тайрик, и его глаза опасно сужаются.
О, боже, опять они про эти инициации заговорили! Если бы я еще хоть что-то понимала.
— Тания, он прав? Как это произошло? — вонзает в меня свой острый взгляд Киар.
Они все трое впиваются глазами в мое лицо. Напряженные, злые, с проявишейся чешуей на шее…
Я отворачиваюсь, чтобы только глазами с ними не встречаться. Так сложно вспоминать все это… так страшно.
Не хочу!
— Я не хочу… не хочу об этом вспоминать, — это же и говорю им, малодушно надеясь, что дальше расспросов не последует.
Наивная!
— А еще, во время подобной инициации не всегда
