class="p1">Распахнув глаза, что маг несет меня к вычерченному прямо на земле чем-то белым кругу. И это не простой круг — сразу понимаю я. Там еще какие-то символы четко по краю нарисованы. Только на разобрать какие. Я все еще продолжаю висеть вниз головой, а мою голову так и мотает в разные стороны.
Еще одну деталь рассмотрела только когда мы подошли совсем близко. В центре круга нарисован квадрат.
И вот прямо в этот квадрат маг меня укладывает, тщательно растянув мои руки и ноги так, чтобы они легли в его углы.
Жертвоприношение какое-то мерзкое, но оказать даже слабое сопротивление я так и не могу. Совершенно обездвижена. Остается только ждать известный мне уже финал. Но от этого ужас этой кошмарной пытки не становится меньше.
— Вот так, — кряхтит маг с натугой, что-то там еще расставляя вокруг моего тела. — Огонь к огню. Плоть к плоти… Станешь черным фениксом, птичка, отблагодаришь меня еще. Ну и сослужишь, — хмыкает он. — Долго будешь мне служить, огненная моя.
Он вдруг неожиданно с силой накрывает мой лоб своей липкой ладонью, придавливает мою голову к земле и резко дергает вниз мой левый рукав, обнажая плечо и грудь.
Закрывает свои глаза, смещая и свою ладонь на моем лице так, что и меня обзора лишает. Паника во мне достигает своего пика. Мне даже, кажется, что это не мои эмоции. Слишком они гипертрофированы и будто в отрыве от меня воспринимаются сейчас.
Представляю, как та девочка от умирала от ужаса. Бедняжка! У меня уже скоро сердце остановится только от одних ее воспоминаний.
Как же страшно и безнадежно все!
А маг бормочет что-то неразборчивое и жуткое. Но это снова не моя память откликается, а прежней владелицы. Она очевидно понимает к чему все идет и ее страх приобретает просто животную форму. Дикий, неконтролируемый ужас.
Но это не значит, что во мне сейчас нет страха совсем. Мне страшно, очень… но я хоть могу теперь отделить этот чужой страх от своих настоящих эмоций.
Острый сильный удар пронзает грудь. Чудовищная вспышка боли, я хриплю и открываю глаза совершенно в другом месте.
Это кабинет Киара, узнаю приметную обстановку. Но как я здесь оказалась пока не понятно.
Призрак фантомной боли все еще преследует меня. Я хватаюсь за грудь и жадно хватаю воздух ртом.
В этот момент ко мне возвращается мой слух и я слышу длинную тираду яростной мужской ругани.
Это Тайрик кажется, а объектом его злости снова является средний василиск.
Я лежу на чем-то мягком, потом понимаю, что на диване. Под голову мне заботливо подложили что-то мягкое.
Обвожу оторопелым взглядом комнату и нахожу всех трех братьев. Тайрик с Зиром выясняют отношения на повышенных тонах у окна, причем там явно к драке дело идет, оба уже чешуей сверкают и рычат что-то совсем по звериному, а Киар сидит рядом в кресле и с тревогой вглядывается мне в глаза. Он тоже частично в чешуе глаза у него огненным янтарем горят. Завораживающе опасно…
— Пить? — спрашивает он просто, когда мой взгляд фокусируется на нем.
Я киваю, ощутив, что не смогу ни слова сказать, пока хоть глоток воды не выпью.
К моим губам сразу подносят кубок.
— Прекратили всё, — резко приказывает старший василиск братьям, пока я жадно пью. — Потом разберетесь.
Шум смолкает, и я облегченно выдыхаю.
Сейчас мне меньше всего хочется быть свидетелем любого негатива. Тепла хочется и покоя. А еще защиты… как мне обещали.
Я на такой опасной грани сейчас. Очень хрупко все…
Зубы стучат о металлический край. Внутри все дрожит. Я едва сдерживаю слезы.
Сложно держать удар, когда ты его совсем не ждешь. Вот и я не ожидала такой подставы от своей памяти именно в этот момент. Откуда оно вылезло? Почему?
Если все воспоминания таким образом будут мне открываться, то я поседею раньше времени. Теперь и не хочется мне это прошлое знать. Себе дороже выйдет…
— Что это было? — сиплю я, после того как обретаю голос.
В груди еще отдает тупой болью. В глазах — картины недавнего видения и черные глаза безумного мага.
Сейчас я еще больше рада, что он сдох тогда. Не представляю, как бы я спаслась, если бы этих маньяков было двое.
— Что ты видела, Тания? — спрашивает Киар.
Он пытается смягчить голос, но все равно проскальзывают резкие требовательные интонации.
— Да, что тебя испугало, Огонечек? Расскажи, — на диван присаживается Тайрик, перекладывая мои ноги себе на колени и сразу начиная их мягко поглаживать. — Не бойся. Зиру я потом чешую обдеру. Больше он к тебе не сунется, испытатель паршивый… — невнятно ворчит он.
— Смерть, — отвечаю я односложно. — То как меня убили. Вернее, как ее убили… ту что в этом теле была до меня, — сбиваюсь я под их потяжелевшими взглядами.
Вздыхаю длинно и глубоко, снова закрываю глаза. Меня всю трясет от запоздалого отката.
Какая же жуткая смерть досталась этой невинной девочке! За что?! Понятно теперь почему ее душа не захотела возвращаться в это тело. Она в таком ужасе, наверно, была.
Как же хочется сейчас от всех спрятаться куда-нибудь! Чтобы тепло и безопасно там было, и тихо. Больше ничего не хочу.
Меня поднимают, затем осторожно обнимают и прижимают к горячему твердому телу. Вяло реагирую на изменение моего положения. Я все еще там, в том жутком магическом круге. Заново переживаю открывшийся кусочек прошлого.
Но инстинктивно жмусь к надежным рукам, обессиленно откидывая голову на мужское плечо. А потом замираю больным испуганным комочком.
Только спустя некоторое время осознаю, что я сижу на коленях у Киара. Он тяжело и медленно водит своей ладонью по моим волосам, спине, невесомо прикасаясь губами к моему виску, а его младший брат так и продолжает гладить и мягко разминать мои стопы и щиколотки.
Отпускает понемногу…
Поднимаю глаза — средний Зир стоит у тут же у дивана и что-то магическое и сложное выплетает в руках, отвлекаясь, бросая в мою сторону короткие настороженные взгляды.
— Тебе больше ничего не угрожает. Мы найдем того, кто тебя преследовал все это время. У меня все больше вопросов к этому типу, — мрачно обещает Киар, заметив, что я успокоилась и пришла в себя. — Но нам нужны детали, Тания, — с каким-то проскользнувшим сожалением говорит он.
— Нет, я против, — обрывает его Тайрик. — Потом свои детали выяснишь. Я забираю нашу огнеглазку, как и обещал. Ей нужно немного отвлечься. Сам видишь, к чему ваши грубые методы приводят, — выразительно кивает он на меня.
— Какие методы? — не
