его. Не сейчас. Не время.
«Наслаждайтесь своей победой, ректор, — подумал я, удерживая лицо безучастным. — Она будет недолгой.»
— Сын, — голос отца вернул меня к реальности. — Пора уходить. Карета ждет.
Я кивнул, не говоря ни слова. Пусть думает, что я сломлен, что я принял его условия безоговорочно. Пусть считает меня пешкой в своей игре. Лорд Харвин Крег забыл одну важную вещь: я унаследовал не только его кровь, но и его ум. Его расчетливость. Его способность ждать столько, сколько потребуется.
— Да, отец, — ответил я ровным голосом, лишенным как покорности, так и вызова. — Я готов.
Я последовал за ним по коридору, сохраняя равную дистанцию — не отставая как слуга, не идя впереди как бунтарь. Он думает, что ведет меня домой как блудного сына, вернувшегося в семью. Но даже не подозревает, что ведет за собой затаившегося дракона, готового в нужный момент выпустить свое пламя.
Отец не должен догадываться о моих планах. Никто не должен. Это моя война, и я пройду его до конца в одиночку. Ради Мелли. Ради нас обоих.
14
Темнота отступала неохотно, цепляясь за моё сознание тонкими когтями. Я чувствовала, как возвращаюсь в собственное тело — медленно, словно поднимаясь из глубин тёмного озера. Каждый новый миг приносил больше ощущений: сначала дыхание — вдох, выдох, ровный и спокойный; затем прикосновения — шероховатая ткань простыни под кончиками пальцев, мягкость подушки под головой, тяжесть одеяла на груди.
В висках пульсировала тупая боль. Обрывки воспоминаний мелькали перед внутренним взором — лед, разливающийся по венам, пальцы, которые отказывались слушаться, чьи-то встревоженные голоса над головой… а потом — ничего.
Я осторожно приоткрыла глаза. Свет ударил словно удар хлыста. Я зажмурилась, глубоко вдохнула, и попыталась снова. На этот раз получилось удержать веки открытыми. Незнакомый потолок плыл и двоился, но постепенно обретал четкость.
— Наконец-то ты очнулась, Меллина, — произнёс низкий бархатистый голос справа от меня.
Я резко повернула голову и тут же пожалела об этом — комната закружилась вокруг меня. Сквозь пелену головокружения я различила фигуру ректора Драгонхарта. Он сидел на деревянном стуле у моей кровати, выпрямив спину, словно проглотил палку. В руках — тяжелая книга в кожаном переплете.
— Ректор Драгонхарт?.. — мой голос прозвучал как скрип несмазанных петель. Язык казался распухшим, а горло — полным песка. — Что… что случилось?
Книга с глухим стуком захлопнулась. Драгонхарт подался вперёд и положил её на прикроватный столик.
— Тише, Меллина, — его голос звучал мягче обычного, но взгляд оставался острым и внимательным. — Тебе не стоит напрягаться. Ты была очень слаба… балансировала на грани жизни и смерти. Мы боялись, что потеряем тебя.
Его рука внезапно накрыла мою. Холодные пальцы сжались вокруг моих, и я вздрогнула от неожиданности.
— Но теперь всё позади, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Худшее миновало. Ты поправляешься, и это главное.
Я сглотнула, пытаясь увлажнить пересохшее горло. Память возвращалась обрывками: лекция по зельеварению… внезапный холод, пронизывающий до костей… лицо Радона, искаженное тревогой… А затем — тьма и лед, и голос, пробивающийся сквозь них, обещающий, что все будет хорошо…
— Радон! — имя вырвалось у меня против воли. Я рванулась вперед, пытаясь сесть. — Где он? Он же был здесь? Я слышала его голос, я уверена!
Мышцы не слушались. Я успела приподняться на несколько дюймов, прежде чем рухнула обратно на подушку.
Лицо Драгонхарта застыло. Улыбка исчезла, сменившись выражением, которое, видимо, должно было изображать сочувствие. Он отпустил мою руку и выпрямился, разглаживая невидимую складку на камзоле.
— Ах, девочка… — покачал головой Драгонхарт. В его голосе звучало казалось искреннее сожаление. Ты была без сознания почти неделю. За это время… многое произошло.
Он сделал паузу, давая словам возможность проникнуть в моё затуманенное сознание, словно яду — в кровь.
— Неделю⁈ — я в ужасе смотрела на него, не веря своим ушам.
— Да. — Драгонхарт кивнул. — Мы боролись за твою жизнь. Магистр Эвертон практически не покидал твою. Его методы, увы, оказались бессильны перед этим странным недугом. Ситуация была… критической.
Он снова умолк, сложив руки на груди.
— И за это время… многое изменилось, — продолжил ректор, отводя взгляд к окну, словно не желая смотреть мне в глаза. — Я же предупреждал тебя, о непостоянном характере молодых аристократов.
Моё сердце сжалось от неясного предчувствия. Каждое его слово, произнесённое этим обманчиво мягким голосом, как будто медленно поворачивало нож в сердце.
— Лорд Радон… — Драгонхарт выделил слово «лорд», подчёркивая разницу между мной и им, — он был здесь, конечно. В первый день, когда тебя принесли в лазарет. Был очень обеспокоен. Но… — его серебристые глаза вернулись к моему лицу, внимательно следя за реакцией, — но вскоре произошли события, которые потребовали его внимания.
Мой внутренний голос кричал, что что-то не так, что я не должна верить этой плавной речи и поддельному сочувствию. Но слабость и страх делали меня уязвимой перед его словами.
— Что за события? — спросила я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.
Драгонхарт глубоко вздохнул, будто собираясь с силами для неприятного признания.
— Видишь ли, Меллина, молодые лорды переменчивы, особенно когда на них давят семейные обстоятельства. — Его голос стал почти вкрадчивым, с нотками сожаления, но глаза оставались холодными и расчётливыми. — Прибыл лорд Харвин Крег, отец Радона. Они долго беседовали наедине. И после этого… — он снова сделал паузу, — ты же понимаешь, родовой долг для таких семей — не пустой звук.
Моё сердце забилось быстрее, разгоняя вялую кровь по венам. Лорд Харвин? Он же отрёкся от сына из-за его связи со мной? Что могло заставить его прибыть в академию лично? И что произошло во время этой встречи?
— Что вы хотите сказать? — я попыталась, чтобы мой голос звучал твёрдо, но он предательски дрогнул.
Драгонхарт позволил себе ещё один тяжёлый вздох.
— Я не хотел бы быть тем, кто причинит тебе боль, Меллина, Но лучше узнать правду сейчас, чем тешить себя иллюзиями. Лорд Радон… готовится к свадьбе с леди Селеной Бернид.
Каждое слово ректора падало, как ядовитая капля, прожигая путь к моему сердцу. Воспоминания о горячих признаниях Радона, о его клятвах в вечной любви, о готовности пожертвовать всем ради меня, разбивались о суровую реальность, которую рисовал Драгонхарт.
Но затем всплыли другие воспоминания — Селена с её холодной красотой и безупречным происхождением, слухи о помолвке, заключённой ещё до их рождения, сплетни о власти и влиянии лорда Харвина Крега. Что если это правда? Что если Радон действительно не смог противостоять такому давлению?
Я снова попыталась приподняться,
