тёмные бровки, спрашивала Роза Блум, прохаживаясь вдоль выстроившихся в ряд, словно солдаты, отделочников из её бригады. — Может быть, кто-то думает, что если мы не закончим работу в срок, мы всё равно получим премиальные? Так нет же! Государство нас любит, но не настолько, чтобы выплачивать премии за этакие шуточки!
Отделочники молчали. Припозднившийся Кармин, уже в рабочем комбинезоне и залихватски повязанной алой косынке, встал позади художника Йонты Бамбира и шёпотом спросил:
— А в чём дело?
— Кто-то оставил на ночь все окна открытыми, — тоже шёпотом ответил Бамбир.
А его сосед, плиточник Лад, добавил:
— И выкрасил всё чёрной краской. Весь этаж и лестничный пролёт. И теперь у нас тут холодно и черно, как у ледяного кролика в ж…
— Животе, — закончил Йонта, который не любил грубых слов.
— Может быть, вы там знаете, кто такой умный добавляет нам работы? — прикрикнула Роза, повернувшись в их сторону.
— Я предлагаю спрятать всю чёрную краску, — сказал Кармин. — Настоящий живописец вообще не должен использовать чёрный цвет! В крайнем случае, если очень уж надо, всегда можно смешать умбру жжёную и тиоиндиго чёрную, и…
— Но у нас нет чёрной краски в таких количествах, — заметил Йонта кротко. — У меня всего-то два тюбика сажи газовой — но они маленькие… и они на месте. Целый этаж таким количеством не выкрасить.
Его смуглое лицо выражало крайнее сожаление по поводу того, что так получилось. Но он явно не собирался отдавать два тюбика сажи газовой, вот уж нет!
— Нам не закончить в срок, если постоянно всё перекрашивать, — сказала Роза, — вы это понимаете? Кто хулиганил? Кто ночью сюда приходил? Кто всё это сделал?
— Кто первым пришёл и окна закрыл — тот наверняка и он, — буркнул плиточник. — Иначе мы бы открытые окна застали б!
Тут Роза Блум страшно надулась, покраснела, засверкала глазами и крикнула:
— Может быть, мне попросить дать мне другую бригаду, а? Может быть, мне пожаловаться Георгу Станцу? Так я сейчас позвоню и пожалуюсь!
— Вы первая пришли, да? — догадался Йонта Бамбир.
— Первая! — вскричала Роза. — И окна были уже закрыты! Но мороз до сих пор такой, что хочется пальто надеть! А нам тут весь день работать. Может быть, вы пойдёте по местам уже?
Отделочники разбрелись кто куда. К лестницам, лесам, краске, кистям, мраморной плитке для лестниц и деревянным доскам для пола… Только Кармин задержался.
— Роза, — сказал он. — Тут такое дело…
Роза слегка вздрогнула. У неё был тот самый отсутствующий вид, какой бывает у людей, к чему-то прислушивающихся. К примеру, к внутреннему голосу.
— Не может быть, — пробормотала бригадир.
Её круглые щёчки, покрытые ровным смуглым румянцем, медленно побледнели. Кармин поддержал Розу Блум под локоток, и она не стала вырываться.
— Мне ещё с ума сойти не хватало, — сказала она.
— Это не сумасшествие, — произнёс Кармин. — Потому что у меня тоже, и у моей… у моей девушки. Возможно, вообще у всех людей скоро заговорят.
— Псы-хранители? — подозрительно спросила Роза. — С тобой говорит какой-то задира?
— Со мной говорит Лючия, и она довольно миленькая, — сказал Кармин. — А эта твоя задира, она тоже позитивная?
— Это он, — поправила Роза. — И он говорит, что мне действительно стоит позвонить Георгу Станцу.
Сегодня Роза Блум не походила на апельсинку — скорее на ёжика, только что вышедшего из спячки и готового уколоть или обфыркать кого ни попадя. Она была очень расстроена и, кажется, даже напугана. Кармин видел, что перспектива разговора с крупным чиновником бригадира вовсе не радует. Но его внутренний голос уже скороговоркой диктовал:
— Скажи ей, что ничего страшного не случится! Скажи! Наоборот! У Георга отличная хранительница, трёхцветная пятнистая кошечка Стейси, и если Роза Блум передаст ей привет, то вот увидите — всё будет как нельзя лучше! Главное только, чтобы Задира помнил про своё обещание подружиться со Стейси.
Кармин чуть-чуть улыбнулся. Внутренний голос ему сегодня подсказывал такие хорошие и приятные вещи, и ни разу не подвёл.
— Лючия просит всё-таки позвонить компаньону Станцу, — передал Кармин Розе. — И непременно передать привет Стейси.
— Как будто Станц подскажет, как хулигана найти, — расстроенно шмыгнула носом Роза. — Кармин, а может быть, ты позвонишь? Ты ведь мой друг? Может быть, ты позвонишь, а то я даже не знаю, что сказать.
— Пойдём, — улыбнулся парень. — Иногда главное начать разговор, а там уж само скажется!
Они отправились в будущий кабинет заведующего домом Тысячи Лиц, где уже всё было обустроено, как надо. Оставалось разве что вымыть мозаичный пол, одеть торчащие из потолка лампочки в уютные жёлтые абажуры да украсить стены фотографиями или картинами. Ну, может быть, ещё занавески какие-то на окна повесить, подумал Кармин. Или что там обычно делают с голыми окнами…
В комнате уже даже стояли стулья, кресла, столы — всё до сих пор было укрыто тканевыми чехлами, чтобы не испачкать ненароком или не повредить. Но главный рабочий инструмент кабинета, глянцевый вишнёвый телефон, такой современный после виданных Кармином стареньких моделей с торчащими раструбами и жёсткими шнурами, уже красовался на столе рядом с толстеньким журналом. Маляр знал, что в журнале Роза Блум с любовью и старанием вычерчивает графики работ и посещений, опозданий и прогулов, поощрений и расхода материалов. Этот журнал она берегла пуще собственного рабочего комбинезона. А комбинезон Розе очень нравился. У неё вообще всегда было полным-полно энтузиазма на работе. В прошлом полугодии её бригада отделывала здание банка после ремонта — и получила диплом. Его Роза вставила в рамку под стекло, привезла на строительство этого дома и повесила в вестибюле, возле стоечки вахтёра.
— Телефонная книга есть? — спросил Кармин.
Роза деловито сказала:
— Да я сама наберу. Только ты стой рядом, пожалуйста. Я сразу же передам трубку тебе!
Парень с улыбкой кивнул. Конечно, он постоит.
— Я буду рядом, ты, если что, меня не теряй, — вдруг сообщила ему Лючия, — слетаю передать кое-что нашим. Не успела всех предупредить, когда Роза вас выстроила. Хорошо?
Пришлось ещё раз кивнуть — не привык он разговаривать с внутренними голосами, небесными псами и кошками, воображаемыми друзьями и так далее!
— Бери, — сказала Роза, суя в руку Кармина тёплую телефонную трубку.
Но взять её он не успел. Всё потому, что из трубки раздался крайне начальственный голос:
— Эйя! Приёмная компаньона Станца! Это бригадир Роза Блум?
Глупо было бы отвечать компаньону Станцу мужским голосом. Кармин оттолкнул трубку от себя. Роза сделала страшные глаза и попыталась её всучить маляру. И долго бы они так в молчании сопротивлялись, если бы из трубки не сказали:
— Бригадир Роза Блум! Прошу вас, не молчите!
