руки, совершенно не дряблые, и твердый живот, на секунду мелькнувший из-под рубахи. И с трудом сдержала рвущийся смех.
Так вот что происходит! Руперт – морганатический муж старой герцогини!
Ай да Каталина. Корчит из себя праведную вдову, а сама тайком живет с собственным слугой!
Впрочем, удивляться тут было нечему. Эти двое знали друг друга гораздо дольше, чем она знала своего мужа. Руперт был при ней с детства. Сначала держал стремя ее коня и бежал рядом, потом подавал подушечку с молитвенником и сопровождал в храм, отправился с ней в чужое герцогство, нес ее шлейф на свадебной церемонии, заведовал ее личными покоями, присматривал за другими слугами…
Хранил ее честь и покой.
Если супруг Каталины был таким же, как его сынок, не мудрено, что Руперт стал единственной отдушиной для нее в этом замке. И что их отношения со временем превратились в любовные.
Интересно, сколько раз она плакала на его плече и рассказывала о жестокостях мужа? Наверное, достаточно, раз стала такой стервой.
А Руперт… Руперт всегда был при ней. Только когда мужское здоровье начало подводить – испугался. Для него немилость Каталины страшнее моей.
Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.
– Скажи мне, где найти эту знахарку, и можешь идти.
На Руперта я больше не смотрела. Он сказал всё, что знал, и я потеряла к нему интерес.
Однако старик медлил. Молчал и продолжал топтаться на месте.
– Госпожа, – выдавил он на мой удивлённый взгляд, – я могу надеяться, что вы не скажете её светлости о моём… маленьком недомогании?
– Что ты о себе возомнил, старик? Тебе мало слова герцогини Минрах?!
– Простите, госпожа, – только что поднявшийся на ноги Руперт, снова бухнулся на колени. – Простите глупого старика за неразумные слова. Простите! И да пошлёт Всемогущий здоровья и благоденствия вам и вашему первенцу!
После его ухода я его долго сидела, вспоминая себя и свои слова, сказанные Руперту. И не только слова, но и то, как они были сказаны.
Голос стал ледяным, тон – уничижительным. В тот момент я стала истинной герцогиней, достойной своего холодного и жестокого супруга. Не знающей жалости, сострадания и глядящей свысока на тех, кто ниже по положению.
Где-то внутри меня еще жила прежняя Хлоя, которой не нравились такие изменения. Однако та Хлоя была слабой. У той Хлои отобрали все, что она любила. А новая Хлоя сильная. Она уничтожит всех, кто встанет у нее на пути.
Сердце ёкнуло.
Возможно, когда-то Каталина думала так же…
Я быстро отбросила эту мысль.
Плевать, что думала старая ведьма. Я не позволю сожалениям испортить мой план.
***
До самого вечера я только ела, восстанавливала утраченные силы и пыталась придумать, что делать дальше.
Пришел слуга от Каталины, принес письмо с резким осуждением моих действий. Следом явился гонец от Лиары с корзинкой, полной пирожных. Миранда при мне откусила от каждого по кусочку, показывая, что они безопасны.
На дне корзинки нашлась записка. К моему удивлению, Лиара беспокоилась о моем здоровье, восхищалась самоотверженностью и желала побыстрее восстановиться.
От Малены… ничего не пришло.
Впрочем, я и не ждала. Мои мысли были заняты совершенно другим.
Сердце подсказывало – надо увидеться с загадочной знахаркой. Вряд ли она имеет отношение к тому, что происходит в замке. Но вдруг сможет определить, кто здесь источник темной силы?
Я не особо в это верила. Ведь даже Гидеон за все эти годы не заподозрил, что в замке есть второй темный маг.
А может, наоборот, он знал, но молчал? Покрывал кого-то из своих родных?
Я не знала, что думать. Этот мужчина слишком жестокий и порочный, чтобы можно было предсказать ход его действий.
Он похоронил шесть жен и ни разу не попытался выяснить, отчего они гибнут. Просто нашел седьмую!
Он спокойно смотрел, как его мать выгоняет служанок, которых он сам же испортил. Как вытравливает им детей…
От одной этой мысли меня бросало в дрожь, а руки инстинктивно накрывали живот.
Нет, с моим малышом такого не будет! Я никому не позволю причинить ему вред!
Авенар…
Если бы он только знал, как мне его не хватает. Как я устала быть сильной!
Кажется, я бы все отдала за то, чтобы сейчас он был рядом. Обнял меня, прижал к своей груди. Я бы положила голову ему на плечо, заглянула в пылающие глаза, потянулась к губам…
Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я отложила книгу, в которую уже час смотрела невидящим взглядом, думая о своем, и прислушалась.
Это пришла не Миранда. Та не ждала, пока я разрешу войти. Ей не нужно было мое приглашение. Да и по времени сейчас все слуги собрались на ужин. Кто это может быть?
По крайней мере, не враг. Убийца вряд ли стал так робко стучать.
– Войдите, – тихо сказала я.
Дверь приоткрылась, и в щель проскользнула Марцелла. Ее обычно спокойное лицо было бледным, а пальцы судорожно сжимали подол передника. Она окинула гостиную быстрым взглядом, убедилась, что я тут одна, и сделала шаг вперед.
– Миледи… – ее голос дрожал.
– Что случилось? – я поднялась, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.
Марцелла приблизилась быстрым шагом и вдруг опустилась передо мной на колени. Не успела я удивиться или возразить, как она схватила мою руку и прижала к своим губам.
– Спасибо, – прошептала так тихо, что я едва расслышала. – Спасибо, ваша светлость, за моего мальчика.
“Ваша светлость”…
Она обратилась ко мне как к герцогине – признала мое право на титул и власть.
Ее пальцы дрожали. Моя рука стала влажной от ее слез.
– Вставай, – мягко сказала я. – Как он?
– Жив. Здоров. Все раны затянулись… будто и не было. – Она всхлипнула, затем резко вытерла лицо рукавом. – Но я знаю, миледи, что там случилось. Я видела. Вы вернули его с того света! Никто, кроме вас, не смог бы его спасти! Господский лекарь не стал бы и руки марать о слугу!
Марцелла вновь начала целовать мои ладони. Ее аура светилась от благодарности, такой глубокой и безграничной, что все слова казались бы жалкими и бессмысленными, попробуй она озвучить то, что сейчас ощущала.
Да и какими словами можно
