Институт благородных дракониц. Самозванка - Лафи Сильвер

Да и еще парочка дат показалась мне знакомыми.

— Что ты делаешь в моём кабинете? — заорал он. — Ты! Дрянь! Осмелилась рыться в моих вещах?

На пороге стоял отчим. Красный, злой, с выпученными глазами.

Спрятать лист не успела.

Он шагнул ко мне. Я отступила к столу.

— Я искала ответы, — сказала я.

— Какие еще ответы тебе нужны, неблагодарная тварь? — он увидел пергамент в моих руках и побледнел. — Отдай сейчас же!

— Что это? — спросила я.

Он принялся бешено вращать зрачками. Или искал у себя глубоко в голове новые ругательства, или собирался рухнуть в обморок.

— Это!

Он взял паузу. Угу! Кажись, он выдумывает правильный ответ, чтобы не говорить правду. Так у нас в таверне многие делали, когда прятали пустые бутылки, и пытались солгать, сколько выпили на самом деле.

Убарт таких с легкостью вычислял. Да и я тоже научилась.

— Это я забочусь о тебе, мерзкое отродье! — выпалил отец. — Видишь, тут написаны даты, когда я для тебя дела добрые делал, покупал тебе что-то, или на учебу отправлял. Чтобы ты все помнила. На твою память не рассчитываю. Она как у твоего отца.

Я замерла.

— Что?

— Ты не моя дочь, — повторил он, и в его глазах вспыхнула ненависть. — Твоя мать пришла ко мне уже брюхатая. Я по доброте женился на ней, тебя воспитываю. Ты дочь какого-то бродяги, который сбежал от вас. И вот она благодарность!

Отец… отчим, выдернул из моих рук пергамент. И поспешно запер его в ящик. Слишком поспешно.

— Знаю, какая ты гадина, вот я и записываю все, чтобы ты на старости лет меня не бросила без гроша.

Он резко умолк. А я похлопала ресницами, соображая.

— Я вас без гроша! — повторила я. — Так получается, вам тут ничего не принадлежит?

Вот оно что! И Сибастиану он ненавидел с самого рождения, чужая она ему, да еще по закону должна тут все унаследовать.

Отчим побагровел. Схватил со стены плетку и замахнулся на меня. Жест у него был привычный. Думаю, что и с Сибастианой и с матерью он часто так заканчивал разговор. Плетка была весьма весомым аргументом.

— Вы хотите ударить меня? — на всякий случай уточнила я.

Из его горла вырвался злобный хрип. Можно считать это за положительный ответ.

Глава 42

— Я хочу убить тебя, как и следовало сделать с самого начала. В тот день, когда ты родилась, — заявил он. — Но она не дала мне это сделать. Она защитила тебя.

Разумеется, ни одна мать не даст причинить вред своему ребенку.

— Я позволил тебе жить. Но с самого начала решил, что жизнь твоя легкой не будет.

Он ударил. Я отскочила. Плеть рассекла воздух и сбила стоявшую на полке коробку с сигарами. Отчим взревел от злости.

— И поэтому вы издеваетесь над матерью, чтобы все имущество переписать на вас, — сказала я.

— Больно ты болтливой стала! — взревел отчим. — Не надо было тебя в эту академию отправлять. Да она настояла.

И снова замахнулся.

Я не стала ждать, пока плеть опустится мне на спину, или на голову, или еще куда-нибудь. В таверне я научилась уворачиваться от кружек, ножей и пьяных кулаков.

Плеть просвистела в сантиметре от моего плеча, задела край платья, оторвала кусочек ткани. Я отскочила к стене, пригнулась, прошмыгнула под рукой отчима и оказалась у него за спиной.

— Ах ты, змеюка! — он развернулся, тяжело дыша. — Ловкая стала, как жаба. В академии вас такому учат?

— Жизнь научила, — ответила я. — С таким отчимом навыки самообороны необходимы.

Он взбесился. Бросился на меня, размахивая плетью как бешеный. Я уворачивалась. Плеть свистела, разрезала воздух, сбила со стола бумаги, опрокинула чернильницу. Чёрные кляксы расползались по полу, как маленькие лужицы крови.

Я ждала своего шанса.

И дождалась.

Отчим замахнулся слишком сильно, потерял равновесие на секунду. Этого мне хватило. Я шагнула вперёд, перехватила его руку с плетью, вывернула — и выхватила оружие.

Никогда не думала, что в жизни благородной леди мне могут пригодиться навыки полученные в пьяных драках.

Очень даже пригодились.

Теперь плеть была у меня.

Отчим замер. Его глаза расширились, в них плескалось неверие.

— Ну-ка живот отдай, — прошептал он. — Как посмела на отца руку поднять!

— Вы мне не отец. Да и отчим из вас никудышный.

— Чего ты сказала.

Я размахнулась и ударила по столу. Многострадальная столешница выдержала, а вот остатки бумаг нет, разлетелись по полу.

— Ты! Ты! — заорал он. — Как ты смеешь!

— А так, — я ударила ещё раз. На этот раз — по ногам.

Он подпрыгнул, как ужаленный, и заметался по кабинету.

— Это тебе за мать, — сказала я. — Это за Сибастиану. Это за все те годы, что вы издевались над ними.

Отчим попытался залезть под стол, не поместился, спрятался за креслом.

— Прекрати! — заверещал он. — Я вызову стражу!

— Вызывайте, — я опустила плеть. — Посмотрим, что скажет стражник, когда увидит, что вы пытались избить студентку академии драконов. И что вы тут живете без всякого права.

Я говорила наугад. Не знала, как точно обстоят тут дела с частной собственностью, что именно принадлежит матери, а что ему.

Но он заткнулся.

Значит, я была права. Он не имел права ни на что.

Я смотрела на него — на этого трясущегося, жалкого человека, который ещё минуту назад казался таким грозным. Плеть в его руках делала его страшным. Без плети он был просто ничтожеством.

— Убирайтесь, — сказала я.

— Что? Это мой кабинет.

— Убирайтесь из этого дома, — повторила я. — Вон. Сегодня же. Чем быстрее — тем лучше.

— Я не уйду, — прошептал он. — Я не...

Дверь тихо приоткрылась, на пороге появилась мать. Бледная, перепуганная.

— Сиби? Я слышала крики...

— Всё в порядке, мама, — крикнула я, не оборачиваясь. — Мы просто беседуем с вашим мужем. Который, к счастью не мой отец.

— Ты все знаешь?! —