было Ягина, оправдывая звание ведьмы, мерзко захихикала и занесла руку с шаром, чтобы бросить его прямо в меня… Неожиданно раздавшийся громкий нарастающий гул, отвлёк её. Ведьма упустила момент, прислушиваясь. Я кинулась в сторону кустов, за которыми, предположительно, спрятался Трифон… В этот момент из-под земли прямо в ступу Ягины, ударил мощный фонтан воды, вмиг подбросив её ещё выше. Вой разозлённой ведьмы в прямом смысле захлебнулся. Напор воды постепенно снижался, плавно опуская на землю ступу с вымокшей до нитки Ягиной.
За кустами чародея не оказалось.
− Трифон! – пошептала я. Никто не отозвался. – Трифон! – позвала я громче. В голосе фальшивящим кларнетом зазвучали ноты паники. Похоже, он снова перекинулся в кота и по-тихому смылся, бросив меня наедине с рассвирепевшей бывшей зазнобой…
− Ай да Трифон! Как Колобок! И от дедушки ушел и от меня, и от тебя тоже ушел! – неожиданно расхохоталась Ягина, кое-как вылезая из ступы.
− А вот это преувеличение! – спокойно сказал чародей, неожиданно появляясь из-за спины ведьмы. Ягина не успела оглянуться, как её вместе со ступой и ручейком, в который превратился вызванный мной фонтан, сковало толстой коркой льда.
От неожиданности я разинула рот. Не медлив ни секунды, Трифон подскочил ко мне, и резко потянул за собой:
− Идём, пока не оттаяла! Я крепко заморозил, но с такими как она, никогда нельзя быть уверенным.
Теперь мы шли не по проторенным тропам, а продирались через самую настоящую чащу. Я совершенно утратила направление, полностью доверившись звериному чутью Трифона, который уверенно шагал через бурелом и поваленные деревья. Наконец, совсем выбившись из сил, я присела на очередной толстый ствол, лежащий среди едва пробивавшихся тонких веточек молодняка.
− Привал, − констатировал Трифон, усаживаясь рядом. – На, подкрепись, − он сунул мне в руку шоколадку. – Небось выложилась до конца. Зато Ягину искупала, − неожиданно усмехнулся он. – Ей полезно, спесь сбить.
Не желая раздумывать, откуда он взял угощенье, я сунула сладкий квадратик за щеку, с удовольствием ощущая, как поднимается настроение. Через несколько минут захотелось пить. Недолго думая я снова пробормотала «призыв вод», почти ничего не ожидая. Через пару минут из-под камешка под ногами забила тонкая струйка, быстро размывшая себе округлое пространство величиной с две мои пригоршни.
Вода в ручейке оказалась ледяной, очень вкусной. Трифон тоже напился и умыл лицо. Сидя над ручейком, упершись локтями в колени, он свесил мокрые ладони и лениво сказал:
− Ты бы не злоупотребляла этим заклятьем. Вода очень небрежности не любит. Сама ведь из-за водяного в Ирий отправилась.
− А я и не собираюсь его больше использовать, пока во всяком случае. Но с Ягиной-то оно очень помогло! Она точно жива останется, когда оттает?
− Конечно! Ты за кого меня принимаешь? – оскорбился Трифон.
− Да я просто так спросила.
− Оказывается, ты кровожадная, − протянул он, прищурившись. – Зачем Ягину убивать? Из-за вредного характера? Тогда уж и всех обитателей Нави заодно, и большую часть Яви тоже.
− Чего ты заладил! – я уже была не рада, что спросила.
− Пошли! – он демонстративно поднялся с бревна. – Идти недалеко осталось. Сдам Мельнику с рук на руки, пусть он сам с тобой разбирается.
«Недалеко» оказалось идти ещё полдня. До знакомых мест мы дошли, когда солнце уже коснулось нижним краем горизонта. Стоило дойти до ворот, как с ног чуть не сбила Татьяна, бросившаяся мне на шею.
− Василиса! – взвизгнула она, не обращая внимания на Трифона, застывшего рядом. – А Мельник Силантия в сарай посадил, зерно перебирать, вручную! Сам в Ирий к Полозу отправился, тебя выручать!
− Погоди, давай по порядку, − я попыталась выпростаться из её объятий. Это оказалось не так просто.
− Висилиска! Вернулась! Вот молодец! – пухленькая Ульяна показалась на крыльце общего дома. Руки её были запачканы мукой.
− Явилась! – вслед за ней выплыла на крыльцо красавица Грушка. – Серый вызвался с Мельником тебя выручать, а ты уже подсуетилась, да ещё кавалера с собой привела!
− Я в общем-то так, просто проводить… − подбоченился перед красавицей чародей.
− Это Трифон, − я наконец вырвалась из липких Татьяниных объятий и ухватила его под руку. – Он меня выручил, через лес провёл. Мы очень устали и голодны.
− Так идите скорее, у меня уже первая партия пирогов готова! – всплеснула руками Ульяна, скрываясь в доме.
− Всё равно тебе задание не засчитывается, − сказала Аграфена. – Не ты яблоко наливное принесла, а Силантий. Карпу Наумовичу уже отдал.
− Противная ты, Грушка, − укорила её Татьяна. – Люди с дороги, устали, а ты попрекаешь! Вот Мельник придёт и рассудит!
− Да что там, завалила она задание и всё, − не сдавалась Грушка. – Наверняка провожатый-кавалер выручил, иначе и вернуться бы не смогла.
Трифон ухмыльнулся и подмигнул ей, проходя мимо. Мне неожиданно ужасно захотелось приложить Грушку-зазнайку увеличительным заклятьем Ягины – пусть бы губы у неё как вареники сделались, чтобы болтала меньше. Но стоило зайти в дом, как обидные выпады остались позади – большой чёрный кот выскочил из-за угла и стал тереться о ноги. Позабыв о Трифоне, я взяла домового на руки, с удовольствием прижимая к себе тяжелое чёрное урчащее чудо.
− Это что ли твой Басик? – со странной интонацией спросил Трифон.
− Он самый, − подтвердила я с гордостью. И тот и другой превращались в чёрных котов с яркими зелёными глазами. Но спутать их никак нельзя – у Басика глаза янтарного оттенка, у Трифона – ближе к изумруду. Но главное − в кошачьей ипостаси, маленький домовой был в два раза крупнее чародея.
Отведав Ульяниных пирогов, Трифон резко засобирался в путь.
− Может, подождёшь Мельника? Найдём, где переночевать можно. Ты мне помог…
− Так и ты меня выручила, Ягинины чары сняла, которые меня в теле кота запечатали. Квиты мы, не поминай лихом!
Он хитро подмигнул и вышел, а я, как дура, кинулась к окошку, чтобы понаблюдать, за высокой статной фигурой чародея, удалявшейся в разлившийся среди золотистых облаков полыхающий алым закат.
Глава 46
− Красивый такой, − прошептала Ульяна, пристроившаяся рядом. – Где ты его нашла?
− Не искала. Он как-то сам прицепился, − ответила я, не погрешив против истины.
Силантия и Дмитрия этим вечером я так и не видела – один трудился над пшеницей, отделяя
