зёрна от плевел, а другой так и не вышел из своей мастерской. Зато девушки припёрли меня к стене кухни, требуя рассказать о приключениях. Разговоры затянулись на полночи. Про Трифона было больше всего вопросов, но подруги как-то поостыли, когда я рассказала, как он меня шантажировал, чтобы заветное перо получить. И только Грушка, которая тоже не смогла удержаться и пришла послушать, сказала:
− Ну и правильно сделал! Иначе, как бы ему от колдовства это противной тётки освободиться?
− Ну вы, точно, два сапога – пара! – неодобрительно покачала головой Ульяна.
− А что? – мечтательно улыбнулась Грушка. – Мужчина видный, да ещё колдун, судя по всему сильный. Это вам не дурачок Силантий, и не Дмитрий с Серым, которые ещё собственную силу не изучили.
− Ну да, о Мельника зубы обломала, теперь на чужих ухажеров заришься! – взвилась Татьяна.
− Да не ухажер он никакой! – вспылила я. – Котяра обычный! Вы что, не поняли: он же с Яриной любовь крутил, а потом котом обернулся, удрать хотел, но не тут-то было!
− Дура она, эта Ярина, − не унималась Аграфена. – Нужно было держать крепче…
− Хватит! – свела брови Ульяна. – Василиса в чертогах Полозовых побывала, а ты все от колдуна этого отойти никак не можешь!
− Да ну вас! – Аграфена не стала дальше слушать и сбежала из кухни.
− Что дальше было? – спросила Татьяна, никак не отреагировав на уход Грушки.
Я показала девушкам оставшиеся молодильные яблоки, умолчав о пучке перьев вещих птиц. Почему-то говорить о них не хотелось. Зато с неожиданным удовольствием вспомнила о Любаве.
− Так тебя золотой идол покусал? – удивилась Ульяна. – И ты здесь, с нами разговариваешь после этого?
− Меня Полоз спас, пояснила я.
Глава 6
Мельник вернулся через пару дней, и тут же потребовал меня «пред светлы очи», на мельницу. После полудня здесь становилось темновато – ряд узких окошек под потолком, служивших основным источником света, располагались с восточной стороны. Знакомое помещение, где проходили уроки тонуло в лёгком полумраке.
− Ты почему не дала знать, что вернулась? – от тихого вкрадчивого голоса мой несчастный желудок скрутило спазмом, а челюсти свело, напрочь отрезав возможность ответить. − Мало того, что пришлось стремглав мчаться в Ирий, да ещё от Полоза откупаться! Он, кстати, на тебя очень обижен – дочь его грустит целыми днями. Так-то ты его отблагодарила за то, что он тебя спас от смерти? Сбежала, великолепный экземпляр золотого идола безвозвратно испорчен – раз попробовав чьей-то крови он навсегда остается к нему привязан. Толку с него теперь? Только игрушкой Полозовой дочери служить! Да и то не годится – он в спячку впал, и только твоя кровь его разбудит. Ожидаемо, ты ею делиться не желаешь?
Я мотнула головой, подтверждая его слова.
− Силантий тоже хорош – бросил неопытную девку и убежал. Вовсе не обязательно было обратно идти – раз так вышло, надо было Полозу сдаться и просить, чтобы он мне весточку послал – дружны мы с ним. А так что? На весь Ирий шороху навели, стража Калинова моста обманули – дважды! Родственницу беспутного Сивки обидели – из-под носа прислужника… или кого там… увели в общем, да ещё заморозили – пришлось мне по пути размораживать!
− Э-э-то не я! – не припомню, чтобы раньше заикалась. – Ярину не я заколдовала, это Трифон…
− Об этом отдельный разговор будет! – ещё пуще взъярился Мельник.
− Учитель! – в дверь тихонечко, поскреблись. – Щи готовы, остывают, осетр, которого Карп Наумович дал в знак прощения, испёкся. Остывает всё – подходите на обед!
− Осётр? – зыркнул Мельник на Ульяну, робко заглядывающую в приоткрытую дверь. – Пойдём, пожалуй. Негоже хорошую еду транжирить, − он оглянулся на меня, − а ты чего сидишь? Пока соберешься, ничего не останется! Идём, потом договорим.
Я неуверенно направилась за ним. Ульяна придержала меня за руку.
− Не расстраивайся! Он всегда злой, когда голодный. Сейчас поест, сразу подобреет.
Она оказалась права. Честно говоря, не знаю, кто бы не подобрел от такого великолепия. Увидев большущего осетра, гордо громоздившегося на трёх блюдах поперек стола, я уверилась в щедрости и отходчивости водяного.
Все ученики были в сборе и явно глотали слюнки. Силантий, бойко беседовавший с обычно молчаливым Дмитрием, заметив меня примолк, смотря с вызовом, даже чуть свысока. Ну да, гордость − наше всё! Серый тепло улыбнулся, а Дмитрий спокойно кивнул в знак приветствия.
После обеда, вкуснее которого я никогда ничего не ела, Мельник попросил рассказать свою версию событий тут же, при всех. Когда я рассказывала, как Сивка превратился в коня, чтобы вынести меня с Калинова моста, Грушка захихикала:
− Сивка настоящий конёк-горбунок!
− Не правда! Он в красивого коня превращается, и быстрого! – возразила я.
− То-то этот красивый конёк тебя бросил, как жареным запахло!
− Никого я не бросал! − напряжённо ответил Силантий. – Сколько раз говорить? Я за подмогой пошёл. Никто из нас против Полоза не смог бы выстоять.
− Хорошая отговорка, чтобы свою слабость и трусоватость прикрыть! – не унималась языкатая Грушка.
Силантий сжал зубы. На скулах светлокожего парня проявились два кумачовых пятна.
Мне стало его жаль. Мельник, не глядя на Аграфену спокойно произнёс:
− Ты бы, Аграфена, язык придержала. Слишком длинен он у тебя, как бы укорачивать не пришлось.
Пришла очередь Грушки бледнеть и отмалчиваться. Она немного оживилась лишь когда я стала рассказывать, как с Трифоном от Ягины оборонялись.
− Ладно, сделанного не воротишь. В следующий раз сначала думать будете, прежде чем делать, − заключил Мельник. – Ты, Силантий, много зерна успел перебрать вручную? Разрешаю остальное с помощью магии доделать. А тебя, Василиса, отряжаю всю неделю до конца на кухне Ульяне помогать. Что она скажет, то и делать будешь.
Ульяна улыбнулась и едва заметно подмигнула – не бойся!
− А ещё у меня небольшая новость – будет у вас ещё один учитель, а мне на некоторое время отлучиться придётся, − неожиданно огорошил Мельник. − Хазарин останется за вами присматривать, так что не балуйте! Как вернусь, он мне всё доложит, будьте уверены!
− А что за новый учитель? – спросила Татьяна.
− Завтра увидите, − отрезал Мельник. – А пока займитесь делом. До вечера ещё время есть.
Глава 47
Вечером он нас
